Выносят адвоката

«Сколько бушевали следователи! Они потеряли «карманных» адвокатов»

Рассказы о «карманных» адвокатах, которые не защищают доверителя, а только берут деньги за назначение и даже помогают следствию, не редкость. В Самаре придумали, как изжить этот порок. Уже четыре года дела между адвокатами по назначению распределяет специальный Центр при областной адвокатской палате. Все переговоры координаторов со следователями и защитниками фиксируются, а качество работы адвокатов проверяется. Об уникальном для России опыте «Право.Ru» рассказала глава Адвокатской палаты Самарской области Татьяна Бутовченко, обладатель Национальной премии в области адвокатуры и адвокатской деятельности в номинации «Деловая репутация».

Почему появилась идея создать Центр субсидированной юрпомощи?

Я думаю, если посмотреть правде в глаза, нет такой адвокатской палаты, которая бы не сталкивалась с «карманными» защитниками. Мы этой проблемой озаботились еще в 2008 году и выяснили, что практически у каждого следователя есть два-три знакомых адвоката, с которыми он предпочитает работать. В месяц благодаря такому знакомству защитники зарабатывали по 100 000-120 000 руб. Вероятно, делились со следователями. Причем сам горе-адвокат подпишет все документы и то ходит, то нет на следственные действия. А потом к нам идут жалобы, что защитник либо ничего не делал, либо его вообще не было.

Бороться с этим путем наказания самих адвокатов бесполезно, пока вторая сторона не заинтересуется этим же вопросом. Что толку: я наказываю адвоката, а следователи продолжают направлять заявки персонально. Поэтому я отправилась на прием к начальнику Главного следственного управления при ГУ МВД по Самарской области Юрию Супоневу и рассказала об этой коррупционной связке. «У вас есть доказательства?», — удивился он тогда. «Доказательства у вас в финчасти: напротив фамилий одних и тех же следователей одни и те же фамилии адвокатов. Следователи выносят по 400 постановлений одному адвокату за месяц. Но не может столько защитник работать. Это хищение бюджетных средств», — рассказала ему тогда.

Проверил. Через два дня позвонил. После этого мы приняли решение создавать такой Центр.

Что он из себя представляет?

За основу мы взяли опыт Голландии, я там два раза была, чтобы посмотреть, как у них все устроено. А там механизм распределения дел между адвокатами очень простой. Работает специализированная структура, которая распределяет дела и следит за качеством работы адвокатов. При этом она не подчиняется ни адвокатуре, ни следствию.

Мы при областной Палате создали Центр субсидированной юридической помощи. Там работают не адвокаты, а наемный персонал. Операторы круглосуточно — и в праздники, и в будни — по телефону и по факсу принимают заявки на адвоката по назначению. Например, звонит следователь, разговор записывается, операторы выбирают защитника и связываются с ним. Причем адвокат выбирается автоматически — первый из общего списка, получив дело, он переходит на последнюю строчку. Координаторы должны следить, чтобы примерно равное количество дел между адвокатами распределялось. По нашей базе можно до минуты проверить, когда поступило требование, кто и во сколько назначен, были ли замены.

Поэтому мы молниеносно видим случаи, когда адвокат получает дела напрямую от следователя. Если же адвокат настаивает, что дело ему распределялось — можно прослушать, например, разговоры координатора с защитником и следователем. При подтверждении нарушения мы выносим предупреждение и исключаем человека из этого списка адвокатов, работающих по назначению.

Сколько бушевали следователи! Они потеряли «карманных» адвокатов. Последние даже в суде пытались оспорить новую систему, но мы все прошли, все отстояли.

Такая схема распределения дел действует по всей области?

Центры работают в трех крупных городах области: Самаре, Тольятти, и Сызрани. В других небольших населенных пунктах немного адвокатов, один отдел полиции, один суд. Когда защитников можно пересчитать по пальцам, то все приблизительно знают, сколько у кого дел, а руководитель адвокатского бюро способен разделить дела между коллегами. Там все проще, чем в крупных городах.

На чьи деньги финансируется Центр?

Конечно, нужно быть готовым к тому, что за это нужно платить. Техника, операторы, помещение. По смете за прошлый год содержание Центра нам обошлось в 1,8 млн руб., оплачивается это за счет адвокатских отчислений. Но это того стоило. Центр помог разорвать замкнутый круг, когда молодежь просто не могла «прорваться» в дела по назначению, поскольку у следователей все было «расписано», и по соглашению к ним не шли, так как не знали. В 2008 году этот вопрос встал как-то особо остро, особенно молодежь возмутилась: ничего не знающие адвокаты, совершенно тупые, работают напрямую со следствием.

Тогда наши адвокаты поддержали идею создать Центр субсидированной юридической помощи и согласились на увеличение отчислений сразу на 500 руб. Подчеркну, любое увеличение вызывает раздражение, даже на 10 руб., но тут мы проголосовали.

У нас защитники держатся за работу по назначению, это серьезный способ заработка, для Москвы, может быть, это не так актуально. Поэтому исключение из списка на год для адвоката просто катастрофа, иногда даже просят наказать более строго, но не лишать этой работы.

Сейчас из 1746 адвокатов, состоящих в нашей палате, по назначению работают 300 с небольшим адвокатов. Этого вполне достаточно.

Но в Кодексе профессиональной этики адвокатов нет такого вида взыскания…

Это не мера наказания, как например, замечание, предупреждение и лишение статуса. Отсутствие дисциплинарных взысканий — условие допуска к работе по назначению. Также обязательными требованиями являются: повышение профессионального уровня, обязанность подчиняться проверкам качества работы, свободное владение компьютерной техникой и наличие мобильного телефона обязательно. Такие условия допуска считаются вполне демократичными.

Вы говорите про проверки качества работы…

Мы проверяем все абсолютно дела по назначению. Заметьте, не лезем в дела по соглашению. Если клиент доволен — все, это закрытая тема. Другое дело бюджетные деньги: далеко не всегда клиенты знают свои права и что должен был делать адвокат. Я полагаю, раз государство платит, то оно вправе прийти и проверить качество работы. Вот чтобы этого не допустить, мы сами проверим качество работы коллег.

Сколько было недовольных проверками, сколько на меня сыпалось исков. Защитники утверждали, что мы нарушаем адвокатскую тайну. Моя позиция тут принципиальная: тайна — то, что вы ничего не делали? Эту тайну мы раскроем. Все проверяющие — члены совета палаты и комиссии — по закону предупреждены о невозможности разглашения сведений, связанных с осуществлением адвокатской деятельности. Жалобщики проиграли в судах.

Как проверяете качество?

Адвокатское досье — в нем должны быть все юридически значимые документы. Пока никто другого способа придумать не смог. Досье отражает, какие меры предприняты адвокатом, сколько раз он принял участие в судебном заседании, какие решения выносил суд, обжаловал ли их защитник. Если адвокат не представил ни одного от него исходящего документа, в ходе судебного разбирательства не задал ни одного вопроса, не обжаловал приговор, не устраивающий доверителя, это качественная работа?

Наличие досье как минимум говорит о том, что адвокат прочитал дело. Я не настолько идеалистка, понимаю, что при проверке адвокат задним числом может какие-то бумаги составить. Но с чего-то начинать надо! И те, которые хоть раз попались уже комиссии, говорят: лучше теперь я дело почитаю заранее.

Только ли этим должны ограничиваться проверки?

Мы на совете палаты обсуждали возможность проводить их не только после завершения работы адвокатом, но и на этапе, когда он еще оказывает помощь. К примеру, мы знаем, какие дела адвокату распределены, какие судебные заседания, скажем, назначены в Советском суде Самары. Туда приходят члены совета палаты и просят у защитников досье. Если он пришел без него, то это говорит о том, что он вообще не готов к процессу. Это первый этап. Второй – присутствие опытных, уважаемых адвокатов на заседании. Они слушают речь коллеги, а потом на специальных совещаниях дают рекомендации, что можно улучшить. В советское время это было распространено, я сама подвергалась подобным проверкам.

Я полагаю, от таких совещаний для молодых адвокатов со стажем до трех лет ничего, кроме пользы, быть не может.

То есть, только для молодых?

Мэтров зачем заслушивать? Но если на защитника с большим стажем есть жалобы, я полагаю, к нему тоже надо направить коллег, и ничего плохого от этого не будет.

Сколько ваших адвокатов за последние годы лишились статуса?

В год обычно статуса лишаются не больше семи-восьми защитников, в том числе за неуплату членских взносов. Понимаете, если у защитника есть задолженность за пять-шесть месяцев, мы позвоним раз-два. Если нет никакой реакции, то это может свидетельствовать о его потере связи с палатой, то есть ему статус уже не нужен. Лишение статуса одного-двух адвокатов за год за «составные» нарушения – это уже ЧП. За 10 лет в общей сложности в палате адвокатов лишены статуса 87 адвокатов, это вместе с неплательщиками членских взносов. Кстати, их них пятеро были наказаны за нежелание учиться и повышать профессиональный уровень.

25 марта мы лишили адвоката статуса за то, что адвокат в один день участвовал сразу в 20 заседаниях, на которых решался вопрос об условно-досрочном освобождении осужденных. Всем было отказано. При этом там были осужденные у которых были благодарности, поощрения от администрации исправительного учреждения и ни одного взыскания. А у одного вообще 12 поощрений и ходатайство администрации об УДО. Суд написал, что все поощрения были в начале срока и это расценивается как притворство с целью досрочного освобождения. Но адвокат ни одного решения не обжаловал! Зато он получил 550 руб. за каждое дело. После этого осужденные и обратились с жалобой к нам. Не знаю, будет ли [этот адвокат] обжаловать наше решение, у него есть на это три месяца.

Адвоката Добровинского беспокоят лобковые вши

17.09.2018 в 18:21, просмотров: 125574

Новость о том, что звездный адвокат Александр Добровинский подал в суд на свою 9-летнюю дочь Полину, требуя вселения в ее квартиру, нынешним летом потрясла даже самых циничных. «Должен же быть предел. Судиться с собственным ребенком!» — говорили за его спиной. Суд Добровинский, слава богу, проиграл. Но потребовал с матери девочки 420 тысяч долларов отступных. Маленькая Полина говорит, что будет продавать свои поделки, чтобы выплатить деньги папе.

Но цинизм ведь не преступление. А материалы, которые оказались в наших руках, свидетельствуют как минимум о нарушении адвокатской этики, а возможно, и закона об адвокатуре. В этих документах Добровинский признается, что сотрудничает со следствием (в том числе представляет ему доказательства) по уголовному делу против своего же клиента.

Тайна краха бизнеса Полонского

Одна из статей адвокатской этики гласит, что злоупотребление доверием несовместимо со званием адвоката. И дальше есть расшифровка: «Адвокат не вправе действовать вопреки законным интересам доверителя, оказывать ему юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды, безнравственными интересами или находясь под воздействием давления извне».

В истории с известным бизнесменом-девелопером Сергеем Полонским адвокат Добровинский, судя по всему, сыграл роль демона-искусителя, который к тому же лишил свою жертву всего именно в тот момент, когда она не могла оказать сопротивления.

Итак, вот как развивались события. Сергей Полонский решил продать свой бизнес: корпорацию «Поток» и построенное им самое высокое здание в Европе — «Башню Федерации». Важную роль во всех переговорах вел его тогдашний адвокат Добровинский. Он заверил Полонского, что покупателем является Роман Абрамович. Это оказалось далеко не так, и корпорация в итоге была продана на невыгодных для Полонского условиях. Для того чтобы ввести своего клиента в заблуждение, адвокат Добровинский в числе прочего использовал свою помощницу Диану Татосову.

— Она приехала к нам на остров в Камбоджу в марте 2013 года, — рассказывает супруга Полонского, Ольга. — Татосову прислал Добровинский. Мы даже не поняли, зачем он это сделал, ведь в тот период Сергей находился в местной тюрьме — и защищать его по местным законам мог только камбоджийский адвокат. Я сразу подумала, что Татосова приехала, чтобы проконтролировать ход сделки по продаже компании «Поток». И потом я заставала ее за тем, что она без ведома брала компьютер Сергея и передавала какую-то информацию Добровинскому.

Ольга, кстати, до сих пор считает, что Татосова соблазняла Сергея по заданию Добровинского. Когда Полонского выпустили, симпатичная адвокатша не уехала, ходила, так говорит Ольга, по острову в трусах, употребляла спиртное и т.д. Чем закончилась эта странная история — разговор отдельный (если в двух словах: беременная Ольга потеряла ребенка). А вот на чем сейчас стоит сделать акцент: Добровинский продал по доверенности весь бизнес Полонского его бывшим партнерам по «Потоку» на таких кабально-иезуитских условиях, что Сергей Юрьевич остался фактически гол как сокол.

В апреле 2014 го Сергей Полонский обратился в Высокий суд правосудия Англии, в исковом заявлении он обвинил теперь уже своего бывшего адвоката господина Добровинского в обмане доверия, мошенничестве и краже 13,5 млн долларов (часть средств, причитавшихся Полонскому за продажу «Потока»). А потом заголовки СМИ стали пестреть сообщениями, что Добровинский в лондонском суде у Полонского выиграл и теперь и без того лишившийся бизнеса Полонский должен выплатить ему около 5 млн долларов. «Думаю, что в скором времени я буду общаться с коллегами из Камбоджи, для того чтобы арестовывать принадлежащую здесь господину Полонскому недвижимость», — довольный, комментировал новость сам Добровинский. Когда адвокат с радостью сообщает, что хочет «обобрать» своего бывшего клиента, — это выглядит, мягко говоря, странно. Но главный вопрос — неужели лондонский суд встал на его сторону?

Ознакомьтесь так же:  Пособие на ребенка москва 2018

И вот что произошло в действительности.

— Лондонский судебный процесс отличается от российского, — рассказывает адвокат Славик Брсоян. — Там предусмотрен длительный обмен сторон документами. И этот процесс разбит на стадии, на которых ты должен внести деньги. Речь идет о крупных суммах. В случае с Полонским первый взнос равнялся 500 тысячам фунтов стерлингов. Подразумевается, что это как бы депозит. Нападающая сторона, то есть истец, платит средства, чтобы процесс продолжался, а когда она выиграет (если выиграет), то деньги ей возместят. Когда Полонский подал иск, он был на свободе и смог внести первоначальную сумму. Но потом он был арестован, экстрадирован в Россию. Сергей Юрьевич был лишен возможности принимать активное участие в этом важнейшем для него процессе из-за строгого режима в федеральном СИЗО №1. И когда подошли к стадии непосредственно самого судебного разбирательства и нужно было внести следующий транш, он этого не смог сделать. Решение суда было таким: отказать истцу в связи с неисполнением обязанностей по внесению платежа. И автоматически удовлетворили встречный иск ответчика.

Полонский обращался в адвокатскую палату с жалобой на Добровинского, где сообщал, что тот распространяет в отношении бывшего клиента порочащие его сведения и даже (!) рекомендует еще одну статью УК ему вменить. Вот только один пример. В передаче «Прямой эфир» от 19 мая 2015 года Добровинский говорит: «На мой взгляд, статья 174, отмывание денег, она ему грозит, конечно. Очевидно, правоохранительные органы должны заинтересоваться этим».

Но и это, как оказалось, цветочки.

Передо мной интересные документы. Одно из них — постановление, подписанное следователем Сильченко 10 июня 2013 года. В документе сказано, что Добровинский был допрошен в качестве свидетеля еще 22 мая 2013 года. Цитирую: «В ходе допроса Добровинский заявил, что Полонский является клиентом по нескольким гражданским и уголовным делам».

В п. 2 ст. 8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» сказано, что адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи обращением к нему за юридической помощью и в связи с ее оказанием. Этой норме есть объяснение: существует понятие адвокатской тайны, которую защитник в первую очередь обязан соблюдать. То есть получается, давать показания в качестве свидетеля Добровинский права не имел.

Полонский обратился с жалобой на Добровинского в Адвокатскую палату города Москвы. Ему ответили, что меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату не позднее шести месяцев со дня обнаружения проступка, а указанное время истекло. К сведению, истекло оно, потому что Полонский находился под арестом. Но комиссия фактически признала: Добровинский не должен был являться на допрос в качестве свидетеля по делу против его клиента ни при каких условиях (даже если тот сам об этом слезно просит).

Но Добровинский не просто соглашается быть допрошенным, он помогает следователю собирать доказательства. Против своего клиента? Передо мной бумага, подписанная Добровинским 4 марта 2014 года. Вип-адвокат обращается к следователю Сильченко, цитирую: «Вы просили содействовать следствию во всех обстоятельствах. Особенно важным вы посчитали найти вероятных потерпевших в проекте «Рублевская Ривьера». В этой связи прилагаю список найденных мною инвесторов данного проекта». И далее перечень. Есть ответ следователя Сильченко адвокату Добровинскому: «Предоставленная вами в следственный департамент МВД информация приобщена к материалам уголовного дела».

— Вообще, этот документ — смерть для любого адвоката, — говорит Брсоян. — на мой взгляд, это означает, что защитник предал своего клиента — не важно, бывшего или нынешнего. По закону статус адвоката может быть прекращен при неисполнении или ненадлежащем исполнении адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, незаконном использовании или разглашении информации, связанной с оказанием адвокатом квалифицированной юридической помощи своему доверителю, нарушении адвокатом норм профессиональной этики.

Разве не это сделал Добровинский?! Почему же он до сих пор является адвокатом?

Ну а в довершение образа этого адвоката расскажем о некоторых эпизодах его звездной жизни, тесно переплетающейся с адвокатской деятельностью.

Эпизод 1. Друг следствия

Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре.

Кодекс профессиональной этики адвоката

Одна из самых скандальных и не делающих чести всему шоу-бизнесу историй — про то, как Филипп Киркоров обвинил Дидье Маруани в вымогательстве. Напомню в двух словах. Лидер группы Space Маруани заподозрил российского поп-певца в плагиате. Адвокатом французского композитора выступал Игорь Трунов. А защитником Киркорова — Александр Добровинский. Стороны планировали подписать мировое соглашение, предусматривающее выплату около €1 млн евро. Для этого Маруани и Трунов приехали в отделение Сбербанка, где их. задержали по обвинению в вымогательстве. Именно Добровинский заявил, что никакого соглашения не было, а задержанные пытались вымогать. Уже потом француз подаст иск за ложный донос.

Добровинский сказал в адрес коллег Трунова, а также его супруги Людмилы Айвар, мягко выражаясь, не самые добрые слова, когда давал комментарии в СМИ. Трунов подал жалобу в Адвокатскую палату.

— Его высказывания не поднимают престиж адвокатуры, а, напротив, дискредитируют адвоката и адвокатскую деятельность, — говорит Айвар. — Палата посчитала, что нарушение адвокатской этики было, но оно не столь грубое, чтобы повлечь за собой самую суровую меру — лишение статуса. Мы не стали оспаривать, потому что не хотели крови. Но мы не посчитали, что это незначительный проступок. Это «адвокатский беспредел», когда адвокат совершает провокацию в отношении противоположной стороны и своего коллеги. И никто меня не убедит в обратном, я уверена: Киркоров не был инициатором всей вакханалии. Да, все было от имени певца, но его главный советчик — Добровинский. Это мое мнение, которое подтверждено материалами. Для нас было важно не то, чтобы Добровинского наказали, а чтобы он в дальнейшем в общении с другими адвокатами вел себя корректно. Но тогда мы еще не знали, что он нарушил едва ли не самое главное правило адвокатуры — не сотрудничать со следствием. Уже потом мы получили доступ к материалам дела, из них следовало, что он давал показания, фактически принимал участие в оперативно-разыскных мероприятиях.

Адвокатская палата наказывать Добровинского за сотрудничество со следствием не стала, потому что, как и в случае с Сергеем Полонским, прошли сроки давности.

— А ведь нарушение адвокатской тайны — это подрыв самой основы основ адвокатуры, — говорит Людмила Айвар. — Адвокат не вправе сотрудничать с разыскными органами, он не может заявить о совершенном преступлении. Те сведения, что он получил, нельзя использовать против клиента. Адвокат как священнослужитель. В противном случае для чего нужны люди этих профессий, если человек не может все рассказать без опасения, что его «сдадут» правоохранительным органам?

Эпизод 2. Обвинение в воровстве

Адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии.

Кодекс профессиональной этики адвоката

Блогер и светская львица Божена Рынска адвоката Добровинского знает давно и много чего интересного может поведать. Рассказывает, как была на концерте Хворостовского в Малом театре. Тогда слева, через два кресла, от нее сидел Добровинский с супругой. «И вдруг я замечаю, что у меня под ногами лежит белая парусиновая панама. Судя по виду — детская или женская пляжная. Я ее поднимаю и добродушно говорю: «Ой, девчонки! Шляпа! Кто-то потерял! Это ваша?». Добровинский, который сидит от меня на приличном расстоянии, грубо и громко говорит: «Это моя! Дайте! Не надо воровать чужие вещи».

Божена рассказывает и другую историю, которую ей, как она уверяет, поведал Добровинский в своем же доме. Процитирую: «Маленькая дочка Добровинского очень хотела собаку. Тогда ей было лет пять-шесть. Прямо вот мечтала. Мечтала страстно, больше, чем обычный ребенок может мечтать о собаке, потому что именно эта маленькая девочка была не очень здорова и стеснялась показываться другим детям. Она уже понимала, что она немножко не такая, как все. А Добровинский очень не хотел собаку. И предлагал разные компромиссы: покупаем собаку на дачу и ты к ней ездишь в гости, еще что-то. Но ребенок умолял о собаке именно дома. Наконец дочка уговорила папу на йорка. Убедили, что йорк не пахнет, писает в пеленочку, и вообще это усовершенствованная собака. Адвокат согласился. И когда пришла пора выполнять обещание, сказал дочке: «Да, я обещал — я куплю. Но я сам при этом уйду из дома. Я обещал купить йорка, но я же не обещал, что я при этом не уйду из дома, где будет жить собака». «Зато, — гордо сказал Добровинский, досказывая мне эту историю, — у дочки появился интерес к профессии адвоката». Прошло лет пять или шесть. И я до сих пор помню эту историю. Историю изворотливости, цинизма, обмана больного ребенка. Я думаю, что в этот момент для этой девочки кончился папа. »

Эпизод 3. Подмышки и лобковые вши

Адвокат строит свои отношения с другими адвокатами на основе взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав.

Кодекс профессиональной этики адвоката

После одного из дел, где адвокатом ответчика выступал Добровинский, а истца — Любарская, последняя умерла от сердечного приступа. Есть ли связь между этими двумя событиями или нет — утверждать точно никто не может. Но вот на суде был журналист «МК» Александр Минкин, который так описывал происходящее: «Он выглядит превосходно: жилеточка, золотые перстни, четки, золотое пенсне на золотой цепочке, портфель фирмы «Луи Вуитон», впечатление немного портит то, что он ковыряет в носу, как простые люди — пальцем (никакого специального золотого инструмента у него для этого нет)».

Добровинский тогда изощрялся в искусстве издеваться над людьми, которые не могут разговаривать так, как он, не могут отвечать на его язвительные замечания и колкости в силу воспитания. И в первую очередь над Гералиной Любарской. Эта женщина — один из самых лучших адвокатов страны. И вот Добровинский на суде заявил: «Судебное заседание было сорвано, так как в очередной раз в суд не явилась адвокат Любарская, которая ушла в какой-то отпуск. Я не думаю, что она в декретном отпуске, хотя все может быть — госпожа Любарская у нас выдающийся адвокат, поэтому она могла и с этим делом справиться спокойно». Гералине Любарской в тот момент было 69 лет. Слова Добровинского выглядели как наглое и грязное издевательство.

Цитата Минкина: «Я позвонил ей: что это значит? Она ответила с горечью:

— Вы бы знали, что мне приходится слышать в процессе! Вы не поверите. Я сделала замечание адвокату Слуцкера за непозволительные выражения. А Добровинский мне ответил: «Не беспокойтесь обо мне. Беспокойтесь о своих лобковых вшах».

Через несколько дней она умерла. У нее было больное сердце».

Больнее всего издевательства Добровинского бьют именно по порядочным людям. У них от него нет противоядия. Минкин рассказывал, как при нем в суде допрашивали свидетельницу, которая, описывая одну женщину, сказала, что у той были длинные волосы. «Под мышками», — бросил тогда адвокат Добровинский и, довольный собой, заулыбался.

Не знаю, сколько раз жаловались на адвоката Добровинского в палату адвокатов Москвы, но это точно было не единожды и не дважды. Тогда почему он все еще при своем статусе?

Про все или почти про все истории, что мы здесь описываем, и члены палаты, и ее президент прекрасно знают. Тогда почему молчат? Почему вместо жесткого решения носятся с Добровинским как с малым ребенком, ограничиваясь предупреждениями? Добровинскому 63 года. Рассчитывать, что «мальчик все поймет и исправится», смешно.

— Адвокатская палата не хочет выносить сор из избы, — сказал мне один легендарный адвокат. — Но разве не выносит все это сам господин Добровинский? Я вот не уверен, что у него даже есть профессиональное образование. Того вуза, где он учился или защищался, давно нет, он закрылся — и сведений о нем получить невозможно. Но вопрос с образованием очень и очень спорный. Мое имя не упоминайте, а то он потом выльет на меня ушат г…на.

Выходит, все так боятся запачкаться, что предпочитают молчать и ничего не предпринимать?

Прошу считать эту статью обращением в Адвокатскую палату города Москвы и Министерство юстиции РФ.

Заголовок в газете: Кодекс бесчестья
Опубликован в газете «Московский комсомолец» №27786 от 18 сентября 2018 Тэги: Суд, Деньги, Мошенничество, Уголовное дело, Кража, Вымогательство, Недвижимость Организации: МВД Места: Россия, Москва

Судья приказал вынести адвоката и забыл об этом

Наверное, я никогда в жизни не видела более шокирующего ролика. Его сняли перед уголовным процессом. На этом видео адвоката выносят из зала суда по приказу судьи, а потом судья говорит: «Адвокат . по каким-то нам неизвестным причинам сейчас покинул здание суда».

Адвокат должен слушать, а не защищать

Ознакомьтесь так же:  Договор цессии мнимая сделка

Видео «Беспредел в Суде! Кошмар, что происходит!» собрало около полумиллиона просмотров. Нам ссылку на него скинул один читатель. Вообще это корка из разряда «сложно представить, что такое возможно». Опростоволосились не у нас — речь идет о Новгородской области.

Как видно из видеозаписи от 10 декабря 2014 года, собираются начать процесс по уголовному делу. Председательствует судья Щур. Судья говорит адвокату, что адвокат не имеет права находится в зале и предлагает присесть в качестве слушателя. Сам собирается покинуть зал и вернуться, когда «будет порядок». Адвокат Вяткин отвечает, что он не слушатель — он адвокат на основании ордера в деле и спрашивает, есть ли какая-то бумага, что он удален, и как он может быть удален, если процесс еще не начался. Адвокату говорят:

– Давайте, вы присядете или покинете зал заседаний.

– На основании чего?

– Дайте мне бумагу, хотя бы, какую-нибудь.

Вяткин объясняет, что, согласно кодексу профессиональной этики, он не может оставить своего подзащитного без защиты. Далее приставы и адвокат препираются — пристав требует покинуть зал заседаний, адвокат требует бумагу. Вяткин ссылается на то, что согласно ч. 2 ст. 258 УПК судья не может удалить адвоката — может только пожаловаться на него. Адвокат говорит, что, согласно закона, судья может удалить кого угодно, но его удалить не может. Кто-то вставляет, что он не может еще удалить прокурора. На речь адвоката пристав заявляет:

– Давайте, вы просто присядете.

Обвиняемый рекомендует адвокату открыть УПК и показать приставам.

– Может, они думают, что судья говорит, то и правда.

Адвокат показывает приставам статью – «чтобы вы своими глазами увидели».

Он показывает статью, зачитывает ее вслух.

– Ваши требования основаны на заведомо незаконном распоряжении. Я знаю, что это незаконно, судья это знает. Теперь и вы знаете, что это незаконно, – говорит Денис Вяткин приставам.

Очень гуманный суд, товарищ судья

Чтобы совсем уж цирк не устраивать, адвокат предлагает выдать ему бумагу, чтобы он мог ее, хотя бы обжаловать. Его все равно просят покинуть зал заседаний.

– Мы не можем Вам сейчас дать письменную бумагу.

– А почему? Значит, вы не можете требовать, чтобы я ушел.

Пристав начинает запугивать адвоката применением физической силы.

Обвиняемый также возмущается:

– Это что, тяжело что ли попросить написать бумажное распоряжение судью? Вам лично?

– Я не имею права, – отвечает пристав.

– А адвоката вышвырнуть без оснований и каких-либо документов имеете?

Тут уже собравшийся народ стал возмущаться:

– А адвоката скажут застрелить, застрелите что ли?

– Или побиться головой о стенку.

– УПК для кого писался? Для меня что ли? Вы, итак, меня осудите, – заявил обвиняемый.

Прокурор говорит, что у них состязательность сторон и указания судьи обязательны.

Прокурор и адвокат начинают препираться по поводу того, имеют ли право тронуть пальцем прокурора при исполнении. Обвиняемый рекомендует адвокату вызвать милицию.

– Пусть применяют силу тогда, как в тот раз. В тот раз применили, – комментирует обвиняемый.

Приставы все равно настаивают на том, чтобы адвокат вышел. И тут происходит невероятное – адвоката выносят из зала суда за ноги и за руки. Пристав чинит стол, с которого слетела крышка, заходит судья Щур:

– Адвокат был приглашен, но по каким-то нам неизвестным причинам сейчас покинул здание суда.

В зале раздается смешок.

– Кто смеялся? – спрашивает судья Щур.

– Я смеялась, – отвечает слушательница.

Народу в зале заседаний, надо сказать, прилично.

– Пожалуйста, выйдите, – говорит судья.

– «По неизвестным причинам», – цитирует судью слушательница, – очень гуманный суд, товарищ судья.

– … в связи с тем, что адвокатом было сорвано судебное заседание, в адвокатскую палату было направлено сообщение в порядке статьи 258 УПК, заседание отложено на 23 декабря, на 14:15, – резюмирует судья.

Думаю, не надо обладать юридическими познаниями, чтобы понять — выносить за ноги и за руки адвоката из зала суда, а потом заявлять: «по неизвестным причинам адвокат покинул зал суда», – навряд ли законно. Как минимум, думаю, судью можно попробовать привлечь за превышение должностных полномочий и клевету к уголовной ответственности.

Не только выставил. Еще пожаловался

Интересно, как ситуация развивалась дальше. Под скандальным видео, а где его только нет, висит комментарий (к примеру, он есть на сайте фишки.нет):

«. Судья Щур А.И. направил жалобу на Дениса Вяткина в Квалификационную коллегию Адвокатской Палаты Санкт-Петербурга. Денис Вяткин был временно исключен из реестра адвокатов и лишен адвокатского статуса.

14 мая 2015 года Квалификационная комиссия АП Спб, изучив представленную видеозапись пришла к выводу о том, что Денис Вяткин был незаконно удален из зала суда. Было вынесено решение о прекращении в отношении него дисциплинарного производства . »

Сложно поспорить с мнением представителей квалификационной комиссии адвокатской палаты Петербурга. Что же стало с судьей Щуром, прокурором и приставами?

Кроме того, что процесс на форумах окрестили «цирком», а его участников «клоунами» (на самом деле, окрестили более принципиально, но мы не можем привести здесь цитаты, так как они непечатные). Но кроме народной славы, лица, участвовавшие в беспределе, ничего не получили. На сайте судьироссии.рф пишут, что судья Александр Щур до сих пор работает в Чудовском суде. Однако, видимо, ненадолго.

Сейчас в интернете ходит петиция: «Лишить статуса судью Чудовского районного суда Щура А.И.». Пока собрано всего 203 подписи (что не удивительно, хотя события и декабрьские, скандально известное видео появилось на ю-тюбе 22 августа). Видимо, еще не все знают о петиции, так как на форумах возмущений по поводу этого случая, как мне кажется, больше двухсот.

На форумах обсуждается, что Путину следует принимать меры. Оговоримся, что Путин уже их принял. В интернете также висит «Решение о прекращении отставки судьи Калининского районного суда Санкт-Петербурга, пребывающего в отставке, Щура А.И.» от 17 октября 2014 года. Пребывающий в отставке Александр Щур просит ее прекратить. Более двух третей питерской коллегии снимают с него отставку.

Как вы знаете, судей назначает Президент РФ. Так что, молодец, Путин, знает, кого судьями ставить. Спустя менее месяца после того, как вышел из отставки и стал действующим, судья Щур успел натворить такое, про что, может, и лет через сто будут песни слагать.

Адвокат Вяткин учит, как добиваться нормальных протоколов

Адвокат Денис Вяткин тоже не унывает. Сейчас он звезда. На «Первом юридическом интернет-канале» «pravo TV» Денис Вяткин выступил в ролике «Старый сутяжник». Он учит, как проникать в протокол судебного заседания. Вяткин заявляет, что у обвиняемого человека есть один хороший способ отстоять свое право на защиту — добиться нормального протокола. Правда, по Вяткину, протокол уголовные судьи часто не просто фальсифицируют, а сочиняют сами, наполняя его собственными фантазиями о том, каким должен был быть процесс. И делают это после того, как вынесли приговор. Причем ответственности за фальсификацию материалов дела для судей не существует (не фактически — ее не существует даже в УК). Мало того, отказать занести замечания на протокол может только сам судья. Что они и делают. Ситуация катастрофическая. Однако есть способ сделать достоверный протокол. Вяткин учит приходить на суд с диктофоном. В УПК есть статья 259 (часть 3, пункт 13), которая говорит о том, что в протокол судебного заседания в обязательном порядке вносятся обстоятельства, которые просят занести участники процесса. В общем, делаешь слово-в-слово запись процесса и просишь занести эту стенограмму в протокол. Причем Вяткин не рекомендует заявлять ходатайство в суде, т. к., согласно вышесказанному, протокол будет состоять из фантазий судьи. Это надо делать через канцелярию. Тогда у обвиняемого невиновного человека будет хоть какой-то шанс.

Мы думали, во Владивостоке суд плохой. Он у нас, и вправду, временами, ни в какие ворота. А временами очень даже нормальный.

Те, кто у нас выносит решения с двумя вторыми страницами, те, кто извиняются перед ответчиками или истцами, те, кто обязывают платить за тепло при отсутствие системы отопления. Все-таки дзена пока не достигли. Оказывается, можно еще вынести за руки, за ноги адвоката и заявить, что по неизвестным тебе причинам адвокат покинул процесс.

Наша юрист рассказывает случай со слов своих московских друзей, что был судья, который в адвокатов обувью кидался. Пришел к нему один журналист. Судье, как обычно, что-то не понравилось, он снимает ботинок, – и в адвоката. А журналист, гад, ушлый попался, подставил пакет, ботинок пакетом поймал, а сам покинул заседание. И – в прокуратуру. Любителя покидаться башмаками выгнали из суда.

А тут почти год прошел и даже статуса не лишили! В интернете полно роликов по поводу разного рода безобразий судей, где они непонятно за что граждан из процессов выставляют, хамят, есть даже такая, которая отказалась оглашать приговор и убежала. Существует ролик с откровениями одной судьи, где она рассказывает, как был у нее процесс в котором, с ее точки зрения, состава преступления не было. Но помощник прокурора слезно попросил вынести приговор, т. к. у них было слишком много оправдательных решений, и им бы по шапке настучали. Судья призналась, что дала какую-то минимальную ответственность. И тогда поняла, что бумага все стерпит. Но даже такое видео не набрало 10 тыс просмотров, хотя было опубликовано в 2012 году.

Потому что судья Щур, как мы считаем, переплюнул всех, кто творил произвол до него. На фоне этого случая остальные выглядят просто мелкими хулиганами. Сделать что-то более вызывающее, чем сделал судья Щур, думаю, невозможно.

Кто объявил войну адвокатам в России

Российским адвокатам власти объявили войну – такой вывод можно сделать, почитав форумы адвокатских сообществ. Адвокатов уже не только не пускают к подследственным в СИЗО и задержанным в отделы полиции, но и заводят на них уголовные дела. Что еще может адвокат в России и чего уже не может – «Городу 812» рассказал председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Адвокатской палаты Ленинградской области Евгений Тонков.

– Много уголовных дел уже завели на адвокатов?

– Уголовные дела возбуждаются в отношении адвокатов не так часто – это все-таки вопиющие случаи. Гораздо чаще адвокатам просто мешают работать, но это происходит настолько регулярно, что стало уже системой. Самый распространенный вариант, когда адвокату не дают возможности участвовать в судопроизводстве, – просто не допускают к подзащитному. Зачастую сразу после фактического задержания человек пропадает из поля зрения знакомых и родственников: его насильно сажают в машину оперативных сотрудников – и увозят в неизвестном направлении. Родственники через какое-то время начинают поиски, и выясняется, что «пропавший» не числится ни за каким ведомством. Мобильный телефон у него не отвечает, а правило одного обязательного звонка оперативниками игнорируется. Тогда родственники идут к адвокатам. Но даже определив достоверно, где находится подзащитный, мы зачастую сталкиваемся с противодействием законной деятельности адвоката: в полиции, СК, ФСБ ничего определенного не ответят или заявят, что задержанный с такой фамилией у них не числится. Вы не попадете к нему, даже если будете стопроцентно уверены, что он сидит в соседней комнате и с ним работает следователь. Полицейский, глумясь, скажет, что по городу объявлен какой-нибудь план «Броня» – «Бетон» – «Крепость», поэтому допустить вас в помещение не могут. (В Петербурге недавно родителей и адвокатов задержанных на Невском проспекте демонстрантов не пускали в 76 отдел полиции, сообщив, что работает план «Крепость»: якобы имеется сигнал, что кто-то хочет захватить оружейную комнату. – Н.А.)

– А в СИЗО пускают?

– В следственных изоляторах универсальный способ не пропускать адвокатов к арестованным – сделать постоянную нехватку мест и, как следствие, длинную очередь. Например, на Шпалерной, 25 (следственный изолятор двойного подчинения: ФСИН и ФСБ), содержится почти 100 человек, но есть всего две комнаты для встреч, одна из которых периодически не работает. В день могут попасть всего 2–4 адвоката, но если следователи или оперативники заняли помещения, то адвокатам вообще в этот день не удастся войти. Налицо спланированная, продуманная стратегия – свести общение адвокатов с подзащитными к минимуму. Точно такая же ситуация в московском СИЗО «Лефортово». При социализме свободы в общении с подзащитными было намного больше, и даже в 90-е, когда следственные изоляторы оказались максимально переполнены.

– Говорят, в изоляторах для адвокатов внедрили электронную очередь.

– Электронная очередь не меняет ситуацию, а только лакирует проблему: вы можете написать номера на листочке, на ладошках рук или в Интернете – разве количество кабинетов в СИЗО и быстрота вывода арестованных от этого изменится? В «Крестах» сейчас арестованного к адвокату ведут из камеры два-три часа. Звучит абсурдно, но это факт: записавшись в электронную очередь на 9 утра, вы приезжаете вовремя, но арестованного вам выведут только в 11 или в полдень. В СИЗО номер 5 на Арсенальной улице по электронной очереди вы можете попасть только через месяц. А если у вас еженедельно идут судебные заседания или появилась новая информация, которую надо срочно обсудить с подзащитным? Все равно по электронной очереди – через месяц.

Ознакомьтесь так же:  Как правильно оформить дом на дочь

– Адвокаты это безропотно сносят?

– Препятствия допуску адвокатов к подзащитным – часть правовой доктрины полицейского государства. Жалобы от адвокатов на такое состояние во ФСИН, конечно, поступают, но на них руководители ведомства, в котором все активнее практикуют пытки, отвечают просто: вот для вас же сделали добро в виде электронной очереди – ждите теперь в Интернете и радуйтесь мелким радостям, крупных радостей для вас больше не предвидится. Помните фразу из «Собачьего сердца»: «В очередь, сукины дети»? Вот так говорят фсиновцы адвокатам. В какой-то момент адвокаты перестают жаловаться, потому что бесполезно. Руки у многих опускаются, особенно у молодых адвокатов, чего и добивается Левиафан – смирения и покорности перед лицом произвола.

– Какие еще проблемы для адвокатов остры?

– Отсутствие состязательности. Следователь теперь всегда передает судье обвинительное заключение в электронном виде, судье остается всего лишь преобразовать его в обвинительный приговор. Все адвокатские возражения для судьи всего лишь интеллектуальная и процессуальная суета, которая не укладывается в канву его тоталитарной функции – поставить финальную точку в драме, написанной следователем. Некоторые судьи прямо так и говорят адвокатам: «Чем дольше вы выступаете, тем хуже вашему клиенту». Начинающий адвокат, видя, что он не может повлиять на ситуацию, конечно, разочаровывается в профессии. У адвокатов старой формации, сформировавших свои ценности и приоритеты еще в прежние годы, тонус не меняется, а у молодых он падает стремительно. Следователи и оперативные сотрудники этим пользуются, демонстрируют свое всесилие и безнаказанность. Они уверены, что судья в дальнейшем все их ошибки прикроет, поскольку они же «одной крови».

– В кино задержанные говорят универсальную фразу: ни слова не скажу, пока не поговорю с адвокатом. В жизни не так?

– Его могут не только физически избить, но и морально сломать уже к моменту первого допроса. После такой обработки он соглашается на особый порядок судопроизводства, лишь бы поскорее избавиться от психологического и физического давления. Рассмотрение дела в особом порядке означает, что человек признает вину, поэтому судебное следствие не ведется, доказательства не изучаются, но по приговору подсудимый не может получить срок больше чем 2/3 от максимально допустимого за инкриминированное. Это – по закону, но на деле часто оказывается, что те, кто выбирает особый порядок, получают больше, чем те, кто решил побороться за свою позицию.

По статистике, которую изучил и обобщил Институт проблем правоприменения, 92 процента осужденных за убийства и так получают сроки до 10 лет, то есть менее двух третей от максимального срока. А что происходит с другими статьями? Там колоссальный разброс с санкциями. Статья 159 часть 2 УК, то есть мошенничество с причинением значительного ущерба гражданину. Значительный – это свыше 5000 рублей. За одно и то же деяние можно получить пять лет лишения свободы или штраф до 300 тысяч рублей. Возможно, тысяч пятьдесят. Согласитесь, что это несопоставимо. Какой простор для произвола и злоупотреблений со стороны силовиков и судей! Оперу или следователю будет легко запугать подследственного, показав ему эту статью и заверив, что «адвокат не поможет ни в чем», что только от опера или следователя зависит судьба человека.

– Сколько приговоров выносится в особом порядке?

– В год в России рассматривается около миллиона уголовных дел, из них примерно 70 процентов – в особом порядке.

– Почему люди соглашаются на особый порядок – из-за физического насилия?

– Все немного сложнее: в полиции, ФСБ, СК и прочих органах ломают скорее не физически, а психологически. Во-первых, когда к подозреваемому не пускают адвокатов, легко убедить человека, что он остался один: никто за него не вступится и ему не поможет. Во-вторых, примеры соседей по камере, товарищей по несчастью, демонстрируют, что судьи сейчас – просто клерки в авторитарном государстве: все делают так, как скажет следователь.

Только 10 процентов подсудимых не признают вину даже частично. Надо понимать, что судьи боятся оправдывать, поэтому только один из тысячи приговоров в России – оправдательный.

– Судьи такие кровожадные стали?

– Судьи вовсе не кровожадные, но они так сильно зависимы от исполнительной власти, от своих судейских начальников, карающих за оправдания, что в случае проблемы с доказательствами им проще вынести мягкий обвинительный приговор, чем оправдательный. К тому же большинство судей – это выходцы из правоохранительных структур, в том числе милиции и прокуратуры, они чувствуют себя элементом авторитарного механизма и не хотят выступать против людей из своей корпорации. В последнее время судьи-силовики разжижаются судьями-аппаратчиками: теми, кто раньше работал помощниками и секретарями судей. Такие судьи испытали годы трудного пути, а подчас и унижений, они подчиняются воле руководителей, боятся всего и вся – ну как они могут пойти против воли следователя?

– Действия следователя можно обжаловать – насколько это эффективно?

– Обжаловать его действия можно, а дать по рукам нельзя. Судьи уклоняются от оценки действий следователя до рассмотрения дела по существу. Следователя, на которого обвиняемые и адвокаты пишут жалобы, скорее будут поощрять и двигать по службе: его начальники сочтут, что он хорошо работает, раз сторона защиты жалуется. Взывать к совести уже нет смысла, потому что в последние восемнадцать лет служба в силовых ведомствах дает неограниченные возможности для использования преимуществ силы. Молодежь стремится получить власть, повелевать людьми, многие идут в силовики для быстрого самоутверждения, часто встречаются люди с откровенными садистскими наклонностями, которым нравится издеваться над другими людьми, неспособными адекватно ответить.

– Чем занимается совет Адвокатской палаты? Разбирает жалобы адвокатов или жалобы на адвокатов?

– Большая часть времени уходит на разбор жалоб от клиентов и обращений судей. В областной палате 1300 адвокатов, в Санкт-Петербургской палате – 5400, а всего в стране – 80 тысяч адвокатов. Мы разбираем около 20 дисциплинарных дел в месяц. Конечно, жалобы поступают зачастую необоснованные: доверители порой всю вину за жесткий приговор пытаются возложить на адвоката. Но бывают случаи, когда адвокат предает интересы подзащитного, действует в сговоре со следователем, порочит корпорацию, – и если это подтвердится, адвокат может быть лишен статуса.

– Так поступают бесплатные адвокаты? На них чаще всего жалуются – приходят к задержанному и заявляют: соглашайся на особый порядок.

– Это не так. Большинство адвокатов по назначению работают нормально, ответственно относятся к своим задачам. Да, добросовестно осуществлять свою деятельность за 550 рублей в день нелегко с финансовой точки зрения, но все начинающие адвокаты через это проходят, в адвокатуре не принято дифференцировать качество своей работы в зависимости от платежеспособности доверителя.

– Судебные приставы стали хуже к адвокатам относиться?

– В Петербурге и области к адвокатам еще доброжелательно относятся – по сравнению с остальной Россией. Я наблюдаю за эволюцией отечественного правопорядка с 1982 года, можно отметить, что «люди государевы» находятся в особом фаворе, адвокаты же защищают просто людей – «просто букашек», как сказал мне однажды опер из серьезного ведомства. Дальше все будет еще хуже, потому что особый статус «людей государевых» будет еще больше подчеркиваться, вот и повышение пенсионного возраста их вообще не коснулось.

– История с адвокатом Голодович, которую обвиняют в том, что в здании Невского районного суда она применила насилие к судебному приставу, не говорит о том, что в Петербурге доброжелательное отношение к защитникам.

– Лидия Голодович, между прочим, не только адвокат, но и подполковник полиции, она отлично понимает особенности полицеистики. Мало того что дело возбудили не против применивших насилие силовиков, а в отношении нее, практически потерпевшей, – так и текст постановления о возбуждении дела следователь скрывал от нее, скрывает от адвокатского сообщества. Есть подозрение, что председатель суда скрывает запись с установленных в суде видеокамер. Ведь важно, что конкретно сделали судебные приставы и полицейские: Лидия Голодович утверждает, что ее повалили на пол, надели наручники, волокли по полу, нанесли телесные повреждения и так далее. Я ее словам доверяю, и, вероятно, камеры из суда подтверждают сказанное ею – тогда в отношении кого надо возбуждать уголовное дело? Полиция и суд себя защищают уже не ради того, чтобы испортить жизнь адвокату, а просто для своей подстраховки. Ведь возникает закономерный вопрос: почему председатель вместо простого решения – пропустить в здание свидетеля в бриджах или не пропустить – допустил такое неоправданное совсем простой ситуацией насилие? Чем это можно объяснить кроме склонности к садизму и упоением властью?

– А что вы думаете о деле Беньяша из Краснодара, которого обвиняют в насилии в отношении полицейского?

– Я знаю Михаила Беньяша лично как смелого адвоката с обостренным чувством справедливости, этим он отличается от многих коллег. Между прочим, в классических медицинских и юридических вузах учат ответственно относиться к пациентам и доверителям, но не пропускать через себя их боли и страдания: у хирурга должна быть твердая рука. Михаил Беньяш слишком близко к сердцу воспринял особенности «правопорядка» в его регионе и оказался в том же положении, что и прочие задержанные. Я говорил с его коллегами, погруженными в проблему, они рассказывают, что действительно силовики предупреждали его, а потом они его реально душили в машине, пытались выдавить глаз и так далее… В рапортах силовиков об этом не говорится, написано только, что это он их бил, а не они его. Судьи-силовики верят, конечно же, полицейским, двух рапортов «под копирку» достаточно.

– И как всему этому противостоять?

– Форма воздействия адвокатов в правовой системе – речевые акты и тексты. К сожалению, у адвокатов ничего нет: нет дубинок, пистолетов, наручников и пыточных камер, а только знания, опыт и разум. В статье 6.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации теперь тоже есть упоминание о разумности, однако это слабо помогает.

– Сложно протестовать, когда тебя, адвоката, в четыре руки выносят из здания суда.

– Если вы спрашиваете про дело Голодович, то она поступила правильно: пошла немедленно жаловаться на необоснованные действия судебного пристава председателю суда. Этот председатель суда оказался непредсказуемым – ну как же она могла предположить такое дикое развитие событий? Второй вариант тоже был: заявить непосредственно в процессе, что свидетель не может прибыть на заседание по причине препятствий со стороны судебного пристава, с занесением этих обстоятельств в протокол и отложением допроса свидетеля. Можно было попросить объявить перерыв, чтобы свидетель мог доехать до магазина и купить себе смокинг вместо бриджей. Но бриджи – это тоже брюки, они кончаются ниже колен, но, видимо, приставу лучше знать, что можно было в этот день носить в России, а что нет. Может быть, у этого судебного пристава есть сексуальные проблемы и он не мог смотреть на оголенные мужские ноги без волнения, а Невский суд, как известно, сейчас возглавляет выпускник военного института, офицер.

В разных судах председателями на их вкус и стиль устанавливаются совершенно неразумные требования. Например, во Всеволожском суде запрещено разговаривать по мобильному телефону. В коридоре! В перерыве между заседаниями! И не просто запрещено, а это требование ретиво исполняется судебными приставами – вот как здесь не подумать о склонности к садизму и унижению других людей. Одного нашего адвоката уже привлекли к административной ответственности за такой разговор. Адвокат потратил полгода на оспаривание этого произвола, в итоге суд отменил незаконный акт, но никто из приставов даже не понес наказания. И продолжают привлекать – даже меня пробовали оштрафовать в момент, когда мне звонил сам председатель этого же суда.

Нина Астафьева

Как обижают адвокатов

Дело адвоката Голодович

В Петербурге идет следствие по делу адвоката Лидии Голодович. 10 июля адвокат пыталась пройти на прием к председателю Невского суда из-за того, что приглашенного ею свидетеля не впускали в здание – на нем были одеты бриджи. В результате адвоката вывели из приемной в наручниках, увезли в отдел полиции и вменили насилие в отношении представителя власти (пристава). Голодович самой пришлось обращаться к медикам, чему препятствовали росгвардейцы: они пытались не пропустить к ней врачей скорой помощи.

Дело адвоката Беньяша

В Федеральную палату адвокатов поступило обращение от трехсот адвокатов из Краснодарского края: они протестуют против ареста своего коллеги Михаила Беньяша. 9 сентября он дежурил на акции против повышения пенсионного возраста рядом со своими доверителями, которые заранее озаботились присутствием защитника. Адвоката сначала жестко задержали за нахождение на митинге, потом оштрафовали, потом арестовали на две недели за неповиновение полиции, а 28 сентября вновь посадили – по уголовному делу за нанесение полицейскому телесных повреждений. Как следует из обращения в ФПА, еще до митинга в отношении Беньяша проводились незаконные оперативно-розыскные мероприятия, а о его задержании стало известно лишь через несколько дней: юриста прятали от его собственных адвокатов. Травмы, которые Беньяш получил при задержании, объяснили как членовредительство.