Ликвидация временнообязанного положения крестьянства

Отмена временнообязанного состояния крестьян

Суть крестьянской реформы 1861 раскрыта в основном акте “ Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости”. По этому акту все крестьяне переставали считаться крепостными, но теперь стали считаться временнообязанными, потому что получив личную свободу бывшие крепостные не получили свободно и безвозмездно основные средства для своей деятельности, то есть землю. Помещики в результате этой реформы остались собственниками всей принадлежащей им земли. Крестьяне могли выкупить земельный надел, который помещик обязан был им выделить. Каждая местность устанавливала свой минимальный и максимальный земельный надел.
Выкупить свой земельный надел крестьяне должны были в течение 49 лет, для чего государство выделяло им ссуду под 6% годовых. 20 % суммы нужно было внести сразу, а остальные 80% в течение 49 лет.

До тех пор, пока вся сумма не была погашена, крестьяне считались временообязанными и должны были отбывать барщину или платить оброк. Сумма оброка для каждой губернии устанавливалась отдельно. Как ни странно, но самые высокие оброки были назначены в Петербургской губернии, хотя большая часть земель здесь считалась неплодородной. В черноземных губерниях оброк был значительно ниже.

Во временнообязанном состоянии, крестьяне должны были находиться пока не завершалась сделка по выкупу земли. Поначалу этот срок не был оговорен, но в декабре 1881 года, по прошествии двадцати лет принятия Манифеста об отмене крепостного права, установили конкретный срок и постановили, что к январю 1883 года все временнообязанные крестьяне должны быть переведены на выкуп.
Такое положение государь и правительство были вынуждены принять из-за крестьянских волнений и бунтов, которые происходили повсеместно, во всех губерниях.

Но это положение касалось только крестьян в центральных областях империи. На окраинах крестьяне оставались на положении временообязанных до 1912 – 1913 годов.

Отмена временнообязанного состояния крестьян привела к большому оттоку сельского населения, которое отправилось в города. Часть крестьян отправились, чтобы заработать на оброк, потому что не хотели отказываться от земли. Другая часть решила искать лучшей доли на заводах и фабриках, бывших мануфактурах.
Все негативные последствия крестьянской реформы стали одной из предпосылок революции 1905 года.

В.А. Федоров. История России 1861-1917

Содержание «Положений» 19 февраля 1861 г. и их проведение в жизнь

«Положения» 19 февраля 1861 г. включают 17 законодательных актов: «Общее положение», четыре «Местных положения о поземельном устройстве крестьян», «Положения» — «О выкупе», «Об устройстве дворовых людей», «О губернских по крестьянским делам учреждениях», а также «Правила» — «О порядке введения в действие Положений», «О крестьянах мелкопоместных владельцев», «О приписанных к частным горным заводам людях» и пр. Действие этих законодательных актов распространялось на 45 губерний, в них у 100 428 помещиков насчитывалось 22 563 тыс. крепостных крестьян обоего пола, в том числе 1467 тыс. дворовых и 543 тыс. приписанных к частным заводам и фабрикам.

Ликвидация феодальных отношений в деревне — не единовременный акт 1861 г., а длительный процесс, растянувшийся более чем на два десятилетия. Полное освобождение крестьяне получали не сразу с момента обнародования Манифеста и «Положений» 19 февраля 1861 г. В Манифесте объявлялось, что крестьяне в течение еще двух лет (до 19 февраля 1863 г. — такой срок устанавливался для введения в действие «Положений») обязаны были отбывать хотя и в несколько измененном виде, но по сути дела те же самые повинности, что и при крепостном праве. Отменялись лишь особо ненавистные крестьянам так называемые «добавочные сборы» натурой: яйцами, маслом, льном, холстом, шерстью, грибами и пр. Обычно вся тяжесть этих поборов ложилась на женщин, поэтому их отмену крестьяне метко окрестили «бабьей волей». Кроме того, помещикам запрещалось переводить крестьян в дворовые. В барщинных имениях размеры барщины сокращались со 135-140 дней с тягла в год до 70, несколько сокращалась подводная повинность, оброчных крестьян запрещалось переводить на барщину. Но и после 1863 г. крестьяне долгое время находились на положении «временно обязанных», т.е. обязаны были нести установленные «Положениями» феодальные повинности — платить оброк или выполнять барщину. Завершающим актом ликвидации феодальных отношений в бывшей помещичьей деревне являлся перевод крестьян на выкуп. Окончательная дата перевода на выкуп и, следовательно, прекращения временнообязанного положения крестьян законом не была определена. Однако разрешался перевод крестьян на выкуп сразу по обнародовании «Положений» — либо по обоюдному соглашению их с помещиком или по его одностороннему требованию (сами крестьяне требовать перевода их на выкуп не имели права).

По Манифесту крестьяне сразу получали личную свободу. Необходимо подчеркнуть важность этого акта: предоставление «воли» было главным требованием в многовековой истории крестьянского движения. Богатые крепостные крестьяне шли на значительные жертвы, чтобы выкупиться на «волю». И вот в 1861 г. бывший крепостной, являвшийся до этого фактически полной собственностью помещика, который мог отнять у него всё его достояние, а его самого с семьей или отдельно от нее продать, заложить, подарить, теперь не только получал возможность свободно распоряжаться своей личностью, но и ряд общих имущественных и гражданских прав: от своего имени выступать в суде, заключать разного рода имущественные и гражданские сделки, открывать торговые и промышленные заведения, переходить в другие сословия. Всё это давало больший простор крестьянскому предпринимательству, способствовало росту отхода на заработки и, следовательно, складыванию рынка рабочей силы, а главное — раскрепощало крестьян нравственно.

Правда, вопрос о личном освобождении в 1861 г. не получил еще окончательного разрешения. Черты внеэкономического принуждения еще продолжали сохраняться на период временнообязанного состояния крестьян: за помещиком оставалось право вотчинной полиции на территории его имения, ему в течение этого периода подчинялись сельские должностные лица, он мог требовать смены этих лиц, удаления из общины неугодного ему крестьянина, вмешиваться в решения сельских и волостных сходов. Но с переводом крестьян на выкуп эта опека над ними помещика прекращалась.

Последующие реформы в области суда, местного управления, образования, военной службы расширяли права крестьянства: крестьянин мог быть избран в присяжные заседатели новых судов, в органы земского самоуправления, ему открывался доступ в средние и высшие учебные заведения. Конечно этим полностью не снималась сословная неравноправность крестьянства. Оно продолжало оставаться низшим, податным, сословием. Крестьяне обязаны были нести подушную и разного рода другие денежные и натуральные повинности, подвергалось телесным наказаниям, от которых были освобождены другие, привилегированные, сословия.

Со дня обнародования Манифеста 19 февраля 1861 г. предусматривалось ввести в селениях бывших помещичьих крестьян в девятимесячный срок «крестьянское общественное управление». Оно было введено в течение лета 1861 г. За образец было взято крестьянское самоуправление в государственной деревне, созданное в 1837 — 1841 гг. реформой П.Д.Киселева.

Вводились следующие сельские и волостные органы управления. Первоначальной ячейкой являлось сельское общество, которое ранее составляло имение помещика. Оно могло состоять из одного или нескольких селений или части селения. Сельское общество (общину) объединяли общие хозяйственные интересы — общие угодья и общие обязательства перед помещиком. Сельское управление здесь состояло из сельского схода, представленного всеми дворохозяевами, старосты, его помощника и сборщика податей, избираемых на 3 года. Кроме них сельский сход нанимал сельского писаря, назначал (или избирал) смотрителя запасного хлебного магазина, лесных и полевых сторожей. На сельском сходе выбирались и представители на волостной сход из расчета один человек от 10 дворов. Дворохозяину дозволялось послать на сельский сход вместо себя кого-либо из своей семьи. К участию в делах сельского схода не допускались дворохозяева, находившиеся под следствием и судом, отданные под надзор общества, а также выкупившие досрочно свои наделы и тем самым выделившиеся из общины. Сельский сход ведал вопросами общинного землепользования, раскладкой государственных и земских повинностей, имел право удалять из общества «вредных и порочных членов», устранять от участия в сходе на три года тех, кто совершил какие-либо проступки. Решения схода имели законную силу, если за них высказалось большинство присутствовавших на сходе.

Несколько смежных сельских обществ, в которых числилось в общей сложности от 300 до 2000 крестьян мужского пола, составляли волость. Всего в бывших помещичьих селениях в 1861 г. было образовано 8750 волостей. Волостной сход выбирал на 3 года волостного старшину, его помощников и волостной суд в составе от 4 до 12 судей. Часто из-за неграмотности старшины ключевой фигурой в волости являлся служивший по найму схода волостной писарь. Волостной сход ведал раскладкой мирских повинностей, составлением и проверкой рекрутских списков и очередностью рекрутской повинности. При рассмотрении рекрутских дел на сходе присутствовали назначаемые в рекруты юноши и их родители.Волостной старшина, как и сельский староста, выполнял ряд административно-хозяйственных функций: следил за «порядком и и благочинием» в волости, в его обязанность входило задержание бродяг, дезертиров и вообще всех «подозрительных» лиц, «пресечение ложных слухов». Волостной суд рассматривал крестьянские имущественные тяжбы, если размер претензий не превышал 100 рублей, дела по маловажным проступкам, руководствуясь нормами обычного права. Он мог приговаривать к 6 дням общественных работ, штрафу до 3 рублей, содержанию в «холодной» до 7 дней или к наказанию розгами до 20 ударов. Все дела велись им устно, лишь вынесенные приговоры записывались в «Книгу решений волостного суда». Сельские старосты и волостные старшины обязаны были беспрекословно выполнять требования «установленных властей»: мирового посредника, судебного следователя, представителя полиции.

Большое значение в проведении в жизнь крестьянской реформы на местах имел созданный летом 1861 г. институт мировых посредников, на которых были возложены многочисленные посреднические и административные функции: проверка, утверждение и введение уставных грамот (определявших пореформенные повинности и поземельные отношения крестьян с помещиками), удостоверение выкупных актов при переходе крестьян на выкуп, разбор споров между крестьянами и помещиками, утверждение в должности сельских старост и волостных старшин, надзор за органами крестьянского самоуправления.

Мировые посредники назначались Сенатом из местных потомственных дворян-землевладельцев по представлению губернаторов совместно с губернскими предводителями дворянства. Обычно на губернию приходилось от 30 до 50 мировых посредников, а всего их было назначено 1714. Соответственно столько же было создано и мировых участков, состоявших каждый из 3-5 волостей. Мировые посредники были подотчетны уездному съезду мировых посредников (иначе — «мировому съезду»), а съезд — губернскому по крестьянским делам присутствию. Однако закон предоставлял относительную самостоятельность мировым посредникам и независимость от местной администрации. Мировые посредники призваны были проводить правительственную линию — учитывать прежде всего государственные интересы, пресекать корыстные поползновения откровенных крепостников и требовать от них строго придерживаться рамок закона. На практике мировые посредники в своем большинстве не были «беспристрастными примирителями» разногласий между крестьянами и помещиками. Будучи сами помещиками, мировые посредники защищали, в первую очередь, помещичьи интересы, иногда шли даже на нарушения закона. Однако среди мировых посредников были и представители либерально оппозиционного дворянства, критиковавшие несправедливые условия реформы 1861 г. и выступавшие за дальнейшие преобразования в стране. Наиболее либеральным был состав мировых посредников, избранных на первое трехлетие (мировые посредники «первого призыва»). Среди них были декабристы А.Е. Розен и М.А. Назимов, петрашевцы Н.С. Кашкин и Н.А. Спешнев, писатель Л.Н. Толстой и известный хирург Н.И. Пирогов. Немало и других мировых посредников добросовестно исполняли свой долг, придерживаясь рамок закона, за что навлекли на себя гнев местных помещиков-крепостников. Однако вскоре все они были удалены со своих должностей или сами подали в отставку.

Центральное место в реформе занимал вопрос о земле. Изданный закон исходил из принципа признания за помещиками права собственности на всю землю в их имениях, в том числе и на крестьянскую надельную, а крестьяне объявлялись лишь пользователями этой земли, обязанными отбывать за нее установленные «Положениями» повинности (оброк или барщину). Чтобы стать собственником своей надельной земли, крестьянин должен был выкупить ее у помещика.

Во время подготовки реформы, как уже отмечалось выше, был однозначно отвергнут принцип безземельного освобождения крестьян. Полное обезземеление крестьян было экономически невыгодной и социально опасной мерой: лишая помещиков и государство возможности получать прежние доходы с крестьян, оно создало бы многомиллионную массу безземельного крестьянства и тем самым могло бы вызвать всеобщее крестьянское недовольство вплоть до восстания. На это неоднократно указывали в своих письмах помещики и в донесениях представители местной власти. Правительство не могло не считаться с тем, что требование предоставления земли было главным в крестьянском движении предреформенных лет.

Но если полное обезземеление крестьян в силу указанных соображений было невозможно, то и наделение их достаточным количеством земли, которое поставило бы крестьян в независимое положение от помещиков, было им невыгодно. Поэтому разработчики закона определили такие нормы надела, которые из-за их недостаточности привязали бы крестьянское хозяйство к помещичьему путем неизбежной для него аренды земли у своего бывшего барина. Отсюда и явились на свет пресловутые «отрезки» от крестьянских наделов, составившие в среднем по стране свыше 20% и достигавшие в некоторых губерниях 30-40% от их дореформенных размеров.

При определении норм крестьянских наделов учитывались особенности местных природных и экономических условий. Исходя из этого, вся территория европейской России была разделена на три полосы — нечерноземную, черноземную и степную, а «полосы» в свою очередь делились на «местности» (от 10 до 15 в каждой «полосе»). В нечерноземной и черноземной «полосах» устанавливались «высшая» и «низшая» (1/3 «высшей») нормы наделов, а в степной — одна, так называемая «указная» норма. Закон предусматривал отрезку от крестьянского надела в пользу помещика, если дореформенные его размеры превышали «высшую» или «указную» нормы, и прирезку, если он не достигал «низшей» нормы. Разрыв между «высшей» и «низшей» нормами (в три раза) приводил на практике к тому, что отрезки стали правилом, а прирезки — исключением. В то время как отрезка по отдельным губерниям была произведена у 40-65% крестьян, прирезка же коснулась только 3-15% крестьян. При этом размер отрезанных от надела земель в десятки раз превысил размеры прирезанных земель к наделу. Впрочем, прирезка оказалась даже выгодна помещикам: она доводила надел до определенного минимума, необходимого для сохранения крестьянского хозяйства, и в большинстве случаев была связана с увеличением повинностей. Кроме того законом разрешалась отрезка от крестьянских наделов и в тех случаях, когда у помещика оказывалось менее 1/3 земли по отношению к крестьянской надельной (а в степной полосе — менее 1/2) или когда помещик предоставлял крестьянам бесплатно («в дар») 1/4 от «высшей» нормы надела.

Ознакомьтесь так же:  Судебная практика пмр

Тяжесть отрезков для крестьян заключалась не только в их размерах. Особое значение имело то, какие земли попадали в отрезку. Хотя законом было запрещено отрезать пахотные земли, но получалось так, что крестьяне лишались наиболее необходимых им угодий (лугов, выгонов, водопоев), без которых невозможно было нормальное ведение хозяйства. Крестьянин вынужден был арендовать эти «отрезные земли». Отрезки превратились таким образом в руках помещиков в весьма эффективное средство нажима на крестьян и стали базисом отработочной системы ведения помещичьего хозяйства (см. подробно об этом в главе 12). Землевладение крестьян было «утеснено» не только отрезками, но и чересполосицей, лишением крестьян лесных угодий (лес включался в крестьянский надел лишь в некоторых северных губерниях).

При крепостном праве землепользование крестьян не ограничивалось предоставленными им наделами. Крестьяне пользовались бесплатно также выгонами помещика, получали разрешение пасти скот в помещичьем лесу, на скошенном лугу и убранном помещичьем поле. С отменой крепостного права крестьяне могли пользоваться этими помещичьими угодьями (как и лесом) уже за дополнительную плату.

Закон предоставлял помещику право переносить крестьянские усадьбы на другое место, а до перехода крестьян на выкуп обменивать их наделы на свою землю, если на крестьянском наделе открывались какие-нибудь полезные ископаемые или эта земля оказывалась необходимой помещику для его хозяйственных нужд. Таким образом крестьянин, получив надел, еще не становился его полноправным хозяином.

При переходе на выкуп крестьянин получал наименование «крестьянина-собственника». Однако земля предоставлялась не отдельному крестьянскому двору (за исключением крестьян западных губерний), а общине. Общинная форма землевладения исключала для крестьянина возможность продать свой надел, а сдача последнего в аренду ограничивалась пределами общины.

При крепостном праве некоторая часть зажиточных крестьян имела собственные покупные земли. Поскольку тогда закон запрещал крепостным крестьянам производить покупки недвижимости на свое имя, то таковые совершались на имя их помещиков. Помещики в силу этого становились юридическими собственниками этих земель. Только в семи губерниях Нечерноземья покупных земель у помещичьих крестьян насчитывалось 270 тыс. десятин. При проведении реформы многие помещики пытались завладеть ими. Документы архивов отражают полную драматизма борьбу крестьян за свои покупные земли. Далеко не всегда результаты тяжебных дел оказывались в пользу крестьян.

Для ограждения интересов мелкопоместного дворянства особые «правила» устанавливали для них ряд льгот, что создавало еще более тяжелые условия для крестьян в этих имениях. Мелкопоместными владельцами считались те, кто имел менее 21 души муж. пола. Таковых числилось 41 тысяча, или 42% от общего числа поместного дворянства. У них находилось в общей сложности 340 тыс. душ крестьян, что составляло око 3% всего крепостного населения. На одно мелкопоместное владение приходилось в среднем по 8 душ. Особенно много было мелких помещиков в Ярославской, Костромской и Смоленской губерниях, которых насчитывались десятки тысяч дворянских семей, владевших от 3 до 5 душ крепостных.

Мелкопоместным владельцам предоставлялось также право вовсе не наделять крестьян землей, если к моменту отмены крепостного права они ею не пользовались. Кроме того мелкопоместные владельцы не обязаны были прирезывать крестьянам землю, если их наделы были меньше низшей нормы. Если крестьяне мелкопоместных владельцев совсем не получали наделов, то им предоставлялось право переселяться на казенные земли и получать пособие от казны для обзаведения хозяйством.

Наконец, мелкопоместный владелец мог передать крестьян с их полевыми наделами, за что получал вознаграждение в сумме 17-ти годовых оброков, взимавшихся им ранее со своих крестьян.

Наиболее обделенными оказались «крестьяне-дарственники», получившие дарственные — «нищенские» или, как они сами их называли, «сиротские» наделы. Дарственников насчитывалось 461 тыс. муж. пола. «В дар» им было предоставлено 485 тыс. десятин — по 1,05 десятины на душу. Более 3/4 дарственников находилось в южных степных, поволжских и центрально-черноземных губерниях. По закону, помещик не мог принудить крестьянина взять дарственный надел. Но нередко крестьяне оказывались поставлены в такие условия, когда они были вынуждены соглашаться на дарственный надел и даже требовать его, если их дореформенный надел приближался к низшей норме, а платежи за землю превосходили ее рыночную стоимость. Получение дарственного надела освобождало от высоких выкупных платежей, дарственник полностью порывал с помещиком. Но перейти «на дар» крестьянин мог только с согласия своего помещика. Стремление перейти «на дар» преимущественно проявлялось в малонаселенных многоземельных губерниях и главным образом в первые годы проведения реформы, когда рыночные и арендные цены на землю были сравнительно невелики в этих губерниях.

К получению дарственного надела особенно стремились зажиточные крестьяне, имевшие свободные денежные средства для покупки земель на стороне. Эта категория дарственников смогла наладить предпринимательское хозяйство на покупной земле. Большинство же дарственников проиграли и оказались в бедственном положении. В 1881 г. министр внутренних дел Н.П. Игнатьев писал, что дарственники дошли до крайней степени нищеты, так что «земства вынуждены были им оказывать ежегодные денежные пособия на прокормление, и со стороны этих хозяйств поступают ходатайства о переселении их на казенные земли с пособием от правительства».

В итоге 10 млн. душ муж. пола бывших помещичьих крестьян получили 33,7 млн. десятин земли, а помещики сохранили за собой землю, в 2,5 раза превосходившую по размеру крестьянскую надельную. 1,3 млн. душ муж. пола (все дворовые, часть дарственников и крестьян мелкопоместных владельцев) фактически оказались безземельными. Надел остальных крестьян фактически составил в среднем 3,4 дес. на душу, в то время как для нормального обеспечения жизненного уровня за счет земледелия, по расчетам тогдашнего статистика Ю.Ю. Янсона, требовалось (в зависимости от условий различных районов) от 6 до 8 десятин на душу.

Наделение крестьян землей носило принудительный характер: помещик обязывался предоставить надел крестьянину, а крестьянин взять его. По закону, до 1870 г. крестьянин не мог отказаться от надела. Но и по истечении этого срока право отказа от надела было обставлено условиями, сводившими его на нет: он должен был полностью рассчитаться с податями и повинностями, в том числе с рекрутской. В итоге после 1870 г. в течение последующих 10 лет смогли отказаться от своих наделов всего 9,3 тыс душ муж. пола.

«Положение о выкупе» допускало выход крестьянина из общины, но он был крайне затруднен: необходимо было уплатить за год вперед оброк помещику, казенные, мирские и прочие сборы, погасить недоимки и т.д. Видный деятель реформы 1861 г. П.П. Семенов отметил такое характерное явление: в течение первых 25 лет выкуп отдельных участков земли и выхода из общины был редок, но с начала 80-х годов он стал «обычным явлением». При этом «выкупают свои участки не зажиточные крестьяне, как это было в первое 25-летие, а самые бедные, разорившиеся, бездомные и безлошадные, на чужие деньги, с тем, чтобы немедленно после выкупа перепродать свои участки скупщикам, давшим им деньги на выкуп».

Закон предусматривал до перехода крестьян на выкуп, т.е. на период временнообязанного состояния, отбывание ими за предоставленную землю повинности в виде барщины и оброка. Размеры того и другого фиксировались в законе. Если для барщинных имений устанавливалась единая норма барщинных дней ( 40 дней мужских и 30 женских за один душевой надел), то для оброчных размеры оброка определялись в зависимости от промысловых и торговых «выгод» крестьян. Закон устанавливал следующие нормы оброка: за высший надел в промышленных губерниях — 10 руб., в имениях, находившихся в пределах 25 верст от Петербурга и Москвы, он повышался до 12 руб., а в остальных оброк был определен в размере 8-9 руб. с души муж. пола. В случае близости имения к железной дороге, судоходной реке, к торгово-промышленному центру помещик мог ходатайствовать об увеличении размера оброка.

По закону нельзя было повышать размеры оброка выше дореформенных, если не увеличивался земельный надел. Однако закон не предусматривал уменьшения оброка в связи с сокращением надела. В результате отрезки от крестьянского надела происходило фактическое увеличение оброка в расчете на 1 десятину. «Какое же это улучшение быта ? Оброк-то на нас оставили прежний, а землю обрезали», — горько сетовали крестьяне. Установленные законом нормы оброка превосходили доходность с земли, особенно в нечерноземных губерниях, хотя формально считалось, что это — плата за предоставленную в надел крестьянам землю. Реально же это была плата за личную свободу.

Несоответствие между оброком и доходностью с надела усугублялось и так называемой системой «градаций». Суть ее заключалась в том, что половина оброка приходилась на первую десятину надела, четверть — на вторую, а другая четверть раскладывалась на остальные десятины. Система «градаций» преследовала цель установить максимум повинностей за минимальный надел. Она распространялась также и на барщину: половина барщинных дней отбывалась за первую десятину, четверть — за вторую, другая четверть — за остальные десятины. 2/3 барщинных работ отбывалось летом и 1/3 — зимой. Летний рабочий день составлял 12, а зимний — 9 часов. При этом устанавливалась «урочная система», т.е. определенный объем работ («урок»), который крестьянин был обязан выполнить в течение рабочего дня. Однако вследствие повсеместного плохого выполнения крестьянами барщинных работ в первые годы после реформы барщина оказалась настолько неэффективной, что помещики стали быстро переводить крестьян на оброк. В связи с этим в сравнительно короткое время (1861 — 1863) удельный вес барщинных крестьян сократился с 71 до 33%.

Как уже было отмечено выше, завершающим этапом крестьянской реформы являлся перевод крестьян на выкуп, однако закон 19 февраля 1861 г. окончательного срока завершения такого перевода не устанавливал. В 9 губерниях Литвы, Белоруссии и Правобережной Украины (Виленской, Ковенской, Гродненской, Минской, Могилевкой, Витебской, Киевской, Подольской и Волынской) правительство указами 1 марта, 30 июля и 2 ноября 1863 г. сразу перевело крестьян на обязательный выкуп, а также сделало ряд существенных уступок: крестьянам были возвращены отрезанные от их наделов земли, а повинности снижены в среднем на 20%. Эти меры исходили из стремления царского правительства в условиях вспыхнувшего в январе 1863 г. восстания в Польше привлечь на свою сторону литовское, белорусское и украинское крестьянство в борьбе со шляхетским национально-освободительным движением и вместе с тем внести «успокоение» в крестьянскую среду.

Иначе дело обстояло в 36 великороссийских, малороссийских и новороссийских губерниях. Здесь перевод крестьян на выкуп занял более двух десятилетий. Лишь 28 декабря 1881 г. было издано «Положение», предусматривавшее перевод остававшихся еще на временно обязанном положении крестьян на обязательный выкуп начиная с 18 января 1883 г., и одновременно принят указ о снижении на 12% выкупных платежей с крестьян, ранее перешедших на выкуп. К 1881 г. временно обязанных крестьян по отношению ко всем бывшим помещичьим крестьянам оставалось всего 15% . Перевод их на выкуп был завершен к 1895 г. В итоге на 1 января 1895 г. на выкуп было переведено 9159 тыс. душ мужского пола крестьян в местностях с общинным землевладением и 110 тыс. домохозяев с подворным землевладением. Было заключено в общей сложности 124 тыс. выкупных сделок, из них 20% по обоюдному соглашению с помещиками, 50% — по одностороннему требованию помещиков и 30% — «правительственной мерой» — переводом на обязательный выкуп.

В основу выкупа была положена не реальная, рыночная цена земли, а феодальные повинности, т.е. крестьянам пришлось платить не только за наделы, но и за свою свободу — утрату помещиком крепостного труда. Размер выкупа за надел определялся путем так называемой «капитализации оброка». Суть ее заключалась в следующем. Годовой оброк приравнивался к 6% с капитала x (именно такой процент начислялся ежегодно по вкладам в банк). Таким образом, если крестьянин уплачивал оброк с 1 души мужского пола в размере 10 руб. в год, то выкупная сумма х составляла — 10 руб.: 6% x 100% = 166 руб.,67 коп.

Дело выкупа взяло на себя государство путем проведения выкупной операции. Для этого в 1861 г. было учреждено при Министерстве финансов Главное выкупное учреждение. Выкупная операция заключалась в том, что казна выплачивала помещикам сразу деньгами или ценными процентными бумагами 80% выкупной суммы, если крестьяне имения получали по норме высший надел, и 75%, если им предоставлялся надел менее высшего. Остальные 20-25% выкупной суммы (так называемый «дополнительный платеж») крестьяне выплачивали непосредственно помещику — сразу или в рассрочку, деньгами или отработками (по обоюдной договоренности). Выкупная сумма, уплачиваемая государством помещику, рассматривалась как предоставленная крестьянам «ссуда», которая потом взыскивалась с них в качестве «выкупного платежа» в размере 6% от этой «ссуды» ежегодно в течение 49 лет. Нетрудно определить, что за предстоящие почти полвека, на которые растягивались выкупные платежи, крестьяне должны были уплатить до 300% первоначальной выкупной суммы. Рыночная цена отведенной в надел крестьянам земли составляла в 1863-1872 гг. 648 млн. руб., а выкупная сумма за нее составила 867 млн. руб.

Ознакомьтесь так же:  Материнский капитал на ипотеку дают сразу

Проведение государством выкупа крестьянских наделов в централизованном порядке решало ряд важных социальных и экономических задач. Правительственный кредит обеспечивал помещикам гарантированную уплату выкупа и вместе с тем избавлял их от непосредственного столкновения с крестьянами. Одновременно решалась и проблема возврата казне помещичьего долга в размере 425 млн. руб., взятых помещиками под залог крепостных душ. Эти деньги были вычтены из выкупной суммы. Кроме того, выкуп оказался выгодной для государства операцией. По официальным статистическим данным, с 1862 по 1907 гг. (до момента отмены выкупных платежей) бывшие помещичьи крестьяне выплатили казне 1 540,6 млн. руб. (и еще оставались ей должны). Кроме того они уплатили в виде оброка самим помещикам за период своего временнообязанного положения 527 млн. руб.

Хотя выкуп и дорого обошелся крестьянству, он несомненно способствовал развитию в стране капиталистических отношений. Из-под власти помещика крестьянин попадал под власть денег, в условия товарного производства. Перевод крестьян на выкуп означал окончательное отделение крестьянского хозяйства от помещичьего. Выкуп способствовал не только более интенсивному проникновению товарно-денежных отношений в крестьянское хозяйство, но и давал помещику денежные средства для перевода своего хозяйства на капиталистические основы. В целом реформа 1861 г. создала благоприятные условия для постепенного перехода от феодального помещичьего хозяйства к капиталистическому.

Отмена крепостного права

Крестьяне получили личную свободу и земельные наделы, но на определенных условиях: вводились выкупные платежи, появились «отрезки» — земля, отошедшая от крестьян к помещику.

ПЕРЕЛОМНЫЙ МОМЕНТ

Крепостное право превратилось в тормоз технического прогресса, который в Европе, после промышленной революции, активно развивался. Крымская война наглядно это продемонстрировала. Возникла опасность превращения России в третьеразрядную державу. Именно ко второй половине XIX века стало ясно, что сохранение могущества и политического влияния России невозможно без укрепления финансов, развития промышленности и железнодорожного строительства, преобразования всей политической системы. В условиях господства крепостного права, которое само по себе могло существовать еще неопределенное время, при том что само поместное дворянство было неспособно и не готово к модернизации собственных имений, сделать это оказалась практически невозможно. Именно поэтому правление Александра II стало периодом радикальных преобразований российского общества. Император, отличаясь здравым умом и определенной политической гибкостью, сумел окружить себя профессионально грамотными людьми, понимавшими необходимость поступательного движения России. Среди них выделялись брат царя, великий князь Константин Николаевич, братья Н.А. и Д.А. Милютины, Я.И. Ростовцев, П.А. Валуев и др.

Ко второй четверти XIX века уже стало очевидно, что экономические возможности помещичьего хозяйства в обеспечении возросших потребностей в экспорте хлеба полностью исчерпаны. Оно все больше втягивалось в товарно-денежные отношения, постепенно теряя натуральный характер. С этим было тесно связано изменение форм ренты. Если в центральных губерниях, где было развито промышленное производство, более половины крестьян уже было переведено на оброк, то в земледельческих центрально-черноземных и нижневолжских губерниях, где производился товарный хлеб, продолжала расширяться барщина. Это было обусловлено естественным ростом производства хлеба на продажу в помещичьем хозяйстве.

С другой стороны, заметно упала производительность барщинного труда. Крестьянин всеми силами саботировал барщину, тяготился ею, что объясняется ростом крестьянского хозяйства, превращением его в мелкотоварного производителя. Барщина тормозила этот процесс, и крестьянин всеми силами боролся за благоприятные условия своего хозяйствования.

Помещики изыскивали способы повышения доходности своих имений в рамках крепостного права, например, перевод крестьян на месячину: безземельным крестьянам, которые были обязаны все рабочее время находиться на барщине, выдавалась плата натурой в виде месячного продуктового пайка, а также одежда, обувь, необходимая хозяйственная утварь, при этом помещичье поле обрабатывалось господским инвентарем. Однако все эти меры не могли возместить все возрастающие потери от малоэффективного барщинного труда.

Серьезный кризис переживали и оброчные хозяйства. Ранее крестьянские промыслы, с которых в основном и уплачивался оброк, были выгодны, давая помещику стабильный доход. Однако развитие промыслов породило конкуренцию, что привело к падению крестьянских заработков. С 20-х годов XIX века стали стремительно расти недоимки по уплате оброка. Показателем кризиса помещичьего хозяйства был и рост задолженности имений. К 1861 году в различных кредитных учреждениях в залоге находилось около 65% помещичьих имений.

Стремясь повысить доходность своих имений, некоторые помещики стали применять новые методы ведения хозяйства: выписывали из заграницы дорогостоящую технику, приглашали иностранных специалистов, вводили многопольный севооборот и т.п. Но подобные траты были по плечу только богатым помещикам, а в условиях крепостного права эти новшества не окупались, часто разоряя таких помещиков.

Следует особо подчеркнуть, что речь идет именно о кризисе помещичьего хозяйства, основанного на крепостном труде, а не экономики вообще, которая продолжала развиваться уже на совершенно другой, капиталистической основе. Понятно, что крепостное право сдерживало ее развитие, препятствовало формированию рынка наемного рабочего труда, без которого невозможно капиталистическое развитие страны.

Подготовка отмены крепостного права началась в январе 1857 года с создания очередного Секретного комитета. В ноябре 1857 года Александр II разослал по всей стране рескрипт на имя виленского генерал-губернатора Назимова, в котором говорилось о начале постепенного освобождения крестьян и предписывалось создать в трех литовских губерниях (Виленской, Ковенской и Гродненской) дворянские комитеты для внесения предложений в проект реформы. 21 февраля 1858 года Секретный комитет был переименован в Главный комитет по крестьянскому делу. Началось широкое обсуждение предстоящей реформы. Губернские дворянские комитеты составляли свои проекты освобождения крестьян и отправляли их в главный комитет, который на их основе начал разрабатывать общий проект реформы.

Для переработки представленных проектов в 1859 году были учреждены редакционные комиссии, работой которых руководил товарищ министра внутренних дел Я.И. Ростовцев.

При подготовке реформы среди помещиков шли оживленные споры о механизме освобождения. Помещики нечерноземных губерний, где крестьяне находились в основном на оброке, предлагали наделить крестьян землей с полным освобождением от помещичьей власти, но с выплатой большого выкупа за землю. Их мнение наиболее полно выразил в своем проекте предводитель тверского дворянства А.М. Унковский.

Помещики черноземных областей, мнение которых было выражено в проекте полтавского помещика М.П. Позена, предлагали дать за выкуп крестьянам лишь небольшие наделы, ставя целью поставить крестьян в экономическую зависимость от помещика – заставить их арендовать землю на невыгодных условиях или работать батраками.

К началу октября 1860 года редакционные комиссии завершили свою деятельность и проект поступил на обсуждение в Главный комитет по крестьянскому делу, где подвергся дополнениям и изменениям. 28 января 1861 года открылось заседание Государственного совета, завершившееся 16 февраля 1861 года. Подписание манифеста об освобождении крестьян было назначено на 19 февраля 1861 года — 6-й годовщине восшествия на престол Александра II, когда император подписал манифест «О Всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей и об устройстве их быта», а также «Положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», которые включали в себя 17 законодательных актов. В то же день был учрежден Главный комитет «об устройстве сельского состояния» под председательством великого князя Константина Николаевича, заменивший собой Главный комитет «по крестьянскому делу» и призванный осуществить высшее наблюдение за проведением в жизнь «Положений» 19 февраля.

По манифесту крестьяне получали личную свободу. Отныне бывший крепостной крестьянин получал возможность свободно распоряжаться своей личностью, ему были предоставлены некоторые гражданские права: возможность переходить в другие сословия, заключать от своего имени имущественные и гражданские сделки, открывать торговые и промышленные предприятия.

Если крепостное право было отменено сразу, то урегулирование экономических отношений между крестьянином и помещиком растянулось на несколько десятилетий. Конкретные экономические условия освобождения крестьян были зафиксированы в «Уставных грамотах», которые заключались между помещиком и крестьянином при участии мировых посредников. Однако по закону крестьяне еще в течение двух лет обязаны были отбывать фактически те же повинности, что и при крепостном праве. Это состояние крестьянина называлось временнообязанный. Фактически это положение растянулось на двадцать лет, и лишь законом 1881 года последние временнообязанные крестьяне были переведены на выкуп.

Важное место уделялось наделению крестьянина землей. Закон исходил из признания права за помещиком всей земли в его имении, в том числе и на крестьянские наделы. Крестьяне получали надел не в собственность, а только в пользование. Чтобы стать собственником земли, крестьянин обязан был выкупить ее у помещика. Эту задачу государство взяло на себя. В основу выкупа была положена не рыночная стоимость земли, а размер повинностей. Казна сразу же выплачивала помещикам 80% выкупной суммы, а остальные 20% помещику должны были выплачивать крестьяне по обоюдной договоренности (сразу же или в рассрочку, деньгами или отработками). Выкупная сумма, уплачиваемая государством, рассматривалась как предоставленный крестьянам заем, который затем взыскивался с них ежегодно, в течение 49 лет в виде «выкупных платежей» в размере 6% от этой ссуды. Нетрудно определить, что таким образом крестьянин должен был заплатить за землю в несколько раз больше не только ее реальной рыночной стоимости, но и суммы повинностей, которые он нес в пользу помещика. Именно поэтому «временнообязанное состояние» просуществовало более 20 лет.

При определении норм крестьянских наделов учитывались особенности местных природных и экономических условий. Вся территория Российской империи была разделена на три части: нечерноземную, черноземную и степную. В черноземной и нечерноземной частях устанавливались две нормы наделов: высшая и низшая, а в степной одна – «указная» норма. Закон предусматривал уменьшение крестьянского надела в пользу помещика, если его дореформенные размеры превышали «высшую» или «указную» норму, и прирезку, если надел не достигал «высшей» нормы. На практике это привело к тому, что отрезание земли стало правилом, а прирезки исключением. Тяжесть «отрезков» для крестьян состояла не только в их размерах. В эту категорию часто попадали лучшие земли, без которых нормальное ведение хозяйства становилось невозможным. Таким образом, «отрезки» превратились в эффективное средство экономического закабаления крестьян со стороны помещика.

Земля предоставлялась не отдельному крестьянскому двору, а общине. Такая форма землепользования исключала возможность продажи крестьянином своего надела, а сдача его в аренду ограничивалась пределами общины. Но, несмотря на все свои недостатки, отмена крепостного права была важным историческим событием. Она не только создала условия для дальнейшего экономического развития России, но и привела к изменению социальной структуры российского общества, вызвала необходимость дальнейшего реформирования политической системы государства, вынужденной приспосабливаться к новым экономическим условиям. После 1861 года был проведен ряд важных политических преобразований: земская, судебная, городская, военная реформы, которые коренным образом изменили российскую действительность. Не случайно отечественные историки считают это событие переломным моментом, гранью между Россией феодальной и Россией нового времени.

ПО «ДУШЕВОЙ РЕВИЗИИ» 1858 ГОДА

Помещичьи крепостные крестьяне – 20 173 000

Удельные крестьяне – 2 019 000

Государственные крестьяне -18 308 000

Рабочие заводов и шахт, приравненные к государственным крестьянам – 616 000

Государственные крестьяне, приписанные к частным заводам – 518 000

Крестьяне, освобожденные после военной службы – 1 093 000

ИСТОРИК С.М. СОЛОВЬЕВ

«Начались либеральные речи; но было бы странно, если бы первым же, главным содержанием этих речей не стало освобождение крестьян. О каком другом освобождении можно было подумать, не вспомнив, что в России огромное количество людей есть собственность других людей, причем рабы одинакового происхождения с господами, а иногда и высшего: крестьяне славянского происхождения, а господа татарского, черемисского, мордовского, ни говоря уже о немцах? Какую либеральную речь можно было вести, не вспомнив об этом пятне, о позоре, лежавшем на России, исключавшем ее из общества европейских цивилизованных народов».

«Пройдет еще много лет, прежде чем Европа уяснит себе ход развития русского крепостного права. Его происхождение и развитие представляют собою явление столь исключительное и ни на что не похожее, что в него трудно поверить. Как, в самом деле, поверить, что половина народонаселения одной и той же национальности, одаренной редкими физи ческими и умственными способностями, обращена в рабство не войной, не завоеванием, не переворотом, а только рядом указов, безнравственных уступок, гнусных притязаний?»

«Образовалось иго государства над землею, и русская земля стала как бы завоеванною… Русский монарх получил значение деспота, а народ — значение раба-невольника в своей земле»…

«ГОРАЗДО ЛУЧШЕ, ЧТОБЫ ЭТО ПРОИЗОШЛО СВЫШЕ»

Когда император Александр II приехал на коронацию в Москву, то московский генерал-губернатор граф Закревский просил его успокоить местное дворянство, взволнованное слухами о предстоящем освобождении крестьян. Царь, принимая московского губернского предводителя дворянства князя Щербатова с уездными представителями, сказал им: «Слухи носятся, что я хочу объявить освобождение крепостного состояния. Это несправедливо, а от этого было несколько случаев неповиновения крестьян помещикам. Я не скажу вам, чтобы я был совершенно против этого; мы живём в таком веке, что со временем это должно случиться. Я думаю, что и вы одного мнения со мною: следовательно, гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу».

РЕЧЬ АЛЕКСАНДРА II В ГОСУДАРСТВЕННОМ СОВЕТЕ (28 января 1861 г.)

Дело об освобождении крестьян, которое поступило на рассмотрение Государственного совета, по важности своей я считаю жизненным для России вопросом, от которого будет зависеть развитие ее силы и могущества. Я уверен, что вы все, господа, столько же убеждены, как и я, в пользе и необходимости этой меры. У меня есть еще и другое убеждение, а именно, что откладывать этого дела нельзя, почему я требую от Государственного совета, чтобы оно было им кончено в первую половину февраля и могло быть объявлено к началу полевых работ; возлагаю это на прямую обязанность председательствующего в Государственном совете. Повторяю, и это моя непременная воля, чтоб дело это теперь же было кончено. (…)

Ознакомьтесь так же:  Судебные приставы рыбинского района

Вам известно происхождение крепостного права. Оно у нас прежде не существовало: право это установлено самодержавною властию и только самодержавная власть может уничтожить его, а на это есть моя прямая воля.

Предшественники мои чувствовали все зло крепостного права и постоянно стремились если не к прямому его уничтожению, то к постепенному ограничению произвола помещичьей власти. (…)

Вслед за рескриптом, данным генерал-губернатору Назимову, начали поступать просьбы от дворянства других губерний, которым были даны ответы рескриптами на имя генерал-губернаторов и губернаторов подобного же содержания с первым. В этих рескриптах заключались те же главные начала и основания и разрешалось приступать к делу на тех же указанных мною началах. Вследствие того были учреждены губернские комитеты, которым для облегчения их работ была дана особая программа. Когда после данного на то срока работы комитетов начали поступать сюда, я разрешил составить особые Редакционные комиссии, которые должны были рассмотреть проекты губернских комитетов и сделать общую работу в систематическом порядке. Председателем этих Комиссий был сначала генерал-адъютант Ростовцев, а по кончине его граф Панин. Редакционные комиссии трудились в продолжение года и семи месяцев, и, несмотря на нарекания, может быть отчасти и справедливые, которым Комиссии подвергались, они окончили свою работу добросовестно и представили ее в Главный комитет. Главный комитет под председательством моего брата трудился с неутомимою деятельностью и усердием. Я считаю обязанностью благодарить всех членов комитета, а брата моего в особенности, за их добросовестные труды в этом деле.

Взгляды на представленную работу могут быть различны. Потому все различные мнения я выслушиваю охотно; но я вправе требовать от вас одного, чтобы вы, отложив все личные интересы, действовали как государственные сановники, облеченные моим доверием. Приступая к этому важному делу, я не скрывал от себя всех тех затруднений, которые нас ожидали, и не скрываю их и теперь, но, твердо уповая на милость Божию, я надеюсь, что Бог нас не оставит и благословит нас кончить его для будущего благоденствия любезного нам Отечества. Теперь с Божиею помощью приступим к самому делу.

МАНИФЕСТ 19 ФЕВРАЛЯ 1861 ГОДА

МЫ, АЛЕКСАНДР ВТОРЫЙ,

ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ

ЦАРЬ ПОЛЬСКИЙ, ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ФИНЛЯНДСКИЙ

и прочая, и прочая, и прочая

Объявляем всем нашим верноподданным.

Божиим провидением и священным законом престолонаследия быв призваны на прародительский всероссийский престол, в соответствие сему призванию мы положили в сердце своем обет обнимать нашею царскою любовию и попечением всех наших верноподданных всякого звания и состояния, от благородно владеющего мечом на защиту Отечества до скромно работающего ремесленным орудием, от проходящего высшую службу государственную до проводящего на поле борозду сохою или плугом.

Вникая в положение званий и состояний в составе государства, мы усмотрели, что государственное законодательство, деятельно благоустрояя высшие и средние сословия, определяя их обязанности, права и преимущества, не достигло равномерной деятельности в отношении к людям крепостным, так названным потому, что они частию старыми законами, частию обычаем потомственно укреплены под властию помещиков, на которых с тем вместе лежит обязанность устроять их благосостояние. Права помещиков были доныне обширны и не определены с точностию законом, место которого заступали предание, обычай и добрая воля помещика. В лучших случаях из сего происходили добрые патриархальные отношения искренней правдивой попечительности и благотворительности помещика и добродушного повиновения крестьян. Но при уменьшении простоты нравов, при умножении разнообразия отношений, при уменьшении непосредственных отеческих отношений помещиков к крестьянам, при впадении иногда помещичьих прав в руки людей, ищущих только собственной выгоды, добрые отношения ослабевали и открывался путь к произволу, отяготительному для крестьян и неблагоприятному для их благосостояния, чему в крестьянах отвечала неподвижность к улучшениям в собственном быте.

Усматривали cиe и приснопамятные предшественники наши и принимали меры к изменению на лучшее положение крестьян; но это были меры, частию нерешительные, предложенные добровольному, свободолюбивому действованию помещиков, частию решительные только для некоторых местностей, по требованию особенных обстоятельств или в виде опыта. Так, император Александр I издал постановление о свободных хлебопашцах, и в бозе почивший родитель наш Николай I — постановление об обязанных крестьянах. В губерниях западных инвентарными правилами определены наделение крестьян землею и их повинности. Но постановления о свободных хлебопашцах и обязанных крестьянах приведены в действие в весьма малых размерах.

Таким образом, мы убедились, что дело изменения положения крепостных людей на лучшее есть для нас завещание предшественников наших и жребий, чрез течение событий поданный нам рукою провидения.

Мы начали cиe дело актом нашего доверия к российскому дворянству, к изведанной великими опытами преданности его престолу и готовности его к пожертвованиям на пользу Отечества. Самому дворянству предоставили мы, по собственному вызову его, составить предположения о новом устройстве быта крестьян, причем дворянам предлежало ограничить свои права на крестьян и подъять трудности преобразования не без уменьшения своих выгод. И доверие наше оправдалось. В губернских комитетах, в лице членов их, облеченных доверием всего дворянского общества каждой губернии, дворянство добровольно отказалось от права на личность крепостных людей. В сих комитетах, по собрании потребных сведений, составлены предположения о новом устройстве быта находящихся в крепостном состоянии людей и о их отношениях к помещикам.

Сии предположения, оказавшиеся, как и можно было ожидать по свойству дела, разнообразными, сличены, соглашены, сведены в правильный состав, исправлены и дополнены в Главном по сему делу комитете; и составленные таким образом новые положения о помещичьих крестьянах и дворовых людях рассмотрены в Государственном совете.

Призвав Бога в помощь, мы решились дать сему делу исполнительное движение.

В силу означенных новых положений, крепостные люди получат в свое время полные права свободных сельских обывателей.

Помещики, сохраняя право собственности на все принадлежащие им земли, предоставляют крестьянам, за установленные повинности, в постоянное пользование усадебную их оседлость и сверх того, для обеспечения быта их и исполнения обязанностей их пред правительством, определенное в положениях количество полевой земли и других угодий.

Пользуясь сим поземельным наделом, крестьяне за cиe обязаны исполнять в пользу помещиков определенные в положениях повинности. В сем состоянии, которое есть переходное, крестьяне именуются временнообязанными.

Вместе с тем им дается право выкупать усадебную их оседлость, а с согласия помещиков они могут приобретать в собственность полевые земли и другие угодья, отведенные им в постоянное пользование. С таковым приобретением в собственность определенного количества земли крестьяне освободятся от обязанностей к помещикам по выкупленной земле и вступят в решительное состояние свободных крестьян-собственников.

Особым положением о дворовых людях определяется для них переходное состояние, приспособленное к их занятиям и потребностям; по истечении двухлетнего срока от дня издания сего положения они получат полное освобождение и срочные льготы.

На сих главных началах составленными положениями определяется будущее устройство крестьян и дворовых людей, установляется порядок общественного крестьянского управления и указываются подробно даруемые крестьянам и дворовым людям права и возлагаемые на них обязанности в отношении к правительству и к помещикам.

Хотя же сии положения, общие, местные и особые дополнительные правила для некоторых особых местностей, для имений мелкопоместных владельцев и для крестьян, работающих на помещичьих фабриках и заводах, по возможности приспособлены к местным хозяйственным потребностям и обычаям, впрочем, дабы сохранить обычный порядок там, где он представляет обоюдные выгоды, мы предоставляем помещикам делать с крестьянами добровольные соглашения и заключать условия о размере поземельного надела крестьян и о следующих за оный повинностях с соблюдением правил, постановленных для ограждения ненарушимости таковых договоров.

Как новое устройство, по неизбежной многосложности требуемых оным перемен, не может быть произведено вдруг, а потребуется для сего время, примерно не менее двух лет, то в течение сего времени, в отвращение замешательства и для соблюдения общественной и частной пользы, существующий доныне в помещичьих имениях порядок должен быть сохранен дотоле, когда, по совершении надлежащих приготовлений, открыт будет новый порядок.

Для правильного достижения сего мы признали за благо повелеть:

1. Открыть в каждой губернии губернское по крестьянским делам присутствие, которому вверяется высшее заведование делами крестьянских обществ, водворенных на помещичьих землях.

2. Для рассмотрения на местах недоразумений и споров, могущих возникнуть при исполнении новых положений, назначить в уездах мировых посредников и образовать из них уездные мировые съезды.

3. Затем образовать в помещичьих имениях мирские управления, для чего, оставляя сельские общества в нынешнем их составе, открыть в значительных селениях волостные управления, а мелкие сельские общества соединить под одно волостное управление.

4. Составить, поверить и утвердить по каждому сельскому обществу или имению уставную грамоту, в которой будет исчислено, на основании местного положения, количество земли, предоставляемой крестьянам в постоянное пользование, и размер повинностей, причитающихся с них в пользу помещика как за землю, так и за другие от него выгоды.

5. Сии уставные грамоты приводить в исполнение по мере утверждения их для каждого имения, а окончательно по всем имениям ввести в действие в течение двух лет со дня издания настоящего манифеста.

6. До истечения сего срока крестьянам и дворовым людям пребывать в прежнем повиновении помещикам и беспрекословно исполнять прежние их обязанности.

7. Помещикам сохранить наблюдение за порядком в их имениях, с правом суда и расправы, впредь до образования волостей и открытия волостных судов.

Обращая внимание на неизбежные трудности предприемлемого преобразования, мы первое всего возлагаем упование на всеблагое провидение Божие, покровительствующее России.

Засим полагаемся на доблестную о благе общем ревность благородного дворянского сословия, которому не можем не изъявить от нас и от всего Отечества заслуженной признательности за бескорыстное действование к осуществлению наших предначертаний. Россия не забудет, что оно добровольно, побуждаясь только уважением к достоинству человека и христианскою любовию к ближним, отказалось от упраздняемого ныне крепостного права и положило основание новой хозяйственной будущности крестьян. Ожидаем несомненно, что оно также благородно употребит дальнейшее тщание к приведению в исполнение новых положений в добром порядке, в духе мира и доброжелательства и что каждый владелец довершит в пределах своего имения великий гражданский подвиг всего сословия, устроив быт водворенных на его земле крестьян и его дворовых людей на выгодных для обеих сторон условиях, и тем даст сельскому населению добрый пример и поощрение к точному и добросовестному исполнению государственных повинностей.

Имеющиеся в виду примеры щедрой попечительности владельцев о благе крестьян и признательности крестьян к благодетельной попечительности владельцев утверждают нашу надежду, что взаимными добровольными соглашениями разрешится большая часть затруднений, неизбежных в некоторых случаях применения общих правил к разнообразным обстоятельствам отдельных имений, и что сим способом облегчится переход от старого порядка к новому и на будущее время упрочится взаимное доверие, доброе согласие и единодушное стремление к общей пользе.

Для удобнейшего же приведения в действие тех соглашений между владельцами и крестьянами, по которым сии будут приобретать в собственность вместе с усадьбами и полевые угодья, от правительства будут оказаны пособия, на основании особых правил, выдачею ссуд и переводом лежащих на имениях долгов.

Полагаемся на здравый смысл нашего народа. Когда мысль правительства о упразднении крепостного права распространилась между не приготовленными к ней крестьянами, возникали было частные недоразумения. Некоторые думали о свободе и забывали об обязанностях. Но общий здравый смысл не поколебался в том убеждении, что и по естественному рассуждению свободно пользующийся благами общества взаимно должен служить благу общества исполнением некоторых обязанностей, и по закону христианскому всякая душа должна повиноваться властям предержащим (Рим. XIII, 1), воздавать всем должное, и в особенности кому должно, урок, дань, страх, честь; что законно приобретенные помещиками права не могут быть взяты от них без приличного вознаграждения или добровольной уступки; что было бы противно всякой справедливости пользоваться от помещиков землею и не нести за cиe соответственной повинности.

И теперь с надеждою ожидаем, что крепостные люди при открывающейся для них новой будущности поймут и с благодарностию примут важное пожертвование, сделанное благородным дворянством для улучшения их быта.

Они вразумятся, что, получая для себя более твердое основание собственности и большую свободу располагать своим хозяйством, они становятся обязанными пред обществом и пред самими собою благотворность нового закона дополнить верным, благонамеренным и прилежным употреблением в дело дарованных им прав. Самый благотворный закон не может людей сделать благополучными, если они не потрудятся сами устроить свое благополучие под покровительством закона. Довольство приобретается и увеличивается не иначе как неослабным трудом, благоразумным употреблением сил и средств, строгою бережливостию и вообще честною в страхе Божием жизнию.

Исполнители приготовительных действий к новому устройству крестьянского быта и самого введения в cиe устройство употребят бдительное попечение, чтобы cиe совершалось правильным, спокойным движением, с наблюдением удобности времени, дабы внимание земледельцев не было отвлечено от их необходимых земледельческих занятий. Пусть они тщательно возделывают землю и собирают плоды ее, чтобы потом из хорошо наполненной житницы взять семена для посева на земле постоянного пользования или на земле, приобретенной в собственность.

Осени себя крестным знамением, православный народ, и призови с нами Божие благословение на твой свободный труд, залог твоего домашнего благополучия и блага общественного. Дан в Санкт-Петербурге, в девятнадцатый день февраля, в лето от рождества Христова тысяча восемьсот шестьдесят первое, царствования же нашего в седьмое.